А согласие – первый шаг к повиновению.
Кроме того, Херба еще можно будет как-нибудь использовать.
– Заметано, – бросает Лютер. – Мне понадобится несколько минут, чтобы до вас добраться.
Он подходит к своему шкафчику с ключами и отыскивает нужный (они все пронумерованы), затем убеждается, что в «глоке» у него полная обойма, и тогда направляется через склад, мимо камер с трупами тех, кто не сумел выдюжить.
Это место не надоест ему никогда.
Аромат ржавья и плесени.
Аура заброшенности.
Возможно, когда-нибудь они с Джек будут охотиться в этих угодьях вместе.
Пять минут быстрой ходьбы приводят его к двери третьего круга.
Дверь он отмыкает, держа наготове пистолет.
Джек по-прежнему прижимается к Хербу. Лютер прикидывает, не разделить ли их физически. Но это подразумевает плотное сближение, а Джек и Херб сноровистые единоборцы.
Можно просто пристрелить Херба в голову, да и дело с концом, но Лютеру на следующую часть путешествия нужна покорность Джек, к тому же на данный момент угроза убить толстяка более действенна, чем его мертвое тело.
Хотя остаются еще Гарри и Фин. Они тоже могут стать неплохими мотиваторами.
Лютер заходит в помещение и останавливается от своих пленников в трех метрах.
– Вот ключ, – говорит он, поднимая ладонь. – Сейчас я тебе его брошу. Смотри не урони в грязь.
Он бросает, смотрит на дугу и на то, как Джек ухватывает ключ в воздухе.
Несколько секунд она возится, расстегивая на Хербе ошейник.
– Так, теперь отойди от него, – командует Лютер.
Джек мотает головой:
– Ты его убьешь.
– Я же сказал, что нет, если ты будешь выполнять мои указания. А теперь отойди, или я его убью.
Джек, постояв в нерешительности, отходит на пару шагов.
Лютер прицеливается в толстяка и стреляет.
Джек
– Нет!
Херб накренился вперед и упал в грязь. Я кинулась к нему и встала рядом на колени в замерзшем дерьме.
– Лютер, твою мать!
– Он дышит, – хладнокровно сказал он, – значит, я его не убил. Но я это сделаю, если ты не будешь выполнять то, чего я от тебя требую. Так что поднимайся и идем со мной.
– Ему нужен врач!
– Патологоанатом, если ты не будешь слушаться. Шевелись, Джек.
– Люблю тебя, Херб.
– Знаю, – простонал тот. – И я тебя…
Я взгромоздилась на ноги, занемевшие не то от холода, не то от эклампсии или же от того и другого одновременно. Лютер удерживал Херба на мушке.
– Иди впереди меня. Не останавливайся.
Я побрела по замерзшей слякоти, каждые несколько секунд оглядываясь на запрокинутого набок Херба.
– Через дверь, – указал Лютер.
Переступая порог, я напоследок еще раз обернулась посмотреть на моего друга, но в этот момент Лютер грохнул за нами дверью.
Я стояла в небольшой стерильной комнате. Беленые бетонные стены.
Плиточный пол с большим металлическим сливом.
Казалось бы, после всех тех ужасов, через которые я прошла в предыдущие часы, ничто не могло меня остановить и пробежаться холодком по спине, но оказывается, я опять ошибалась.
В центре комнаты стоял стол с мягкой синей обивкой, подлокотниками и… держателями для ног.
Акушерское кресло.
– Давай, – кивком указал Лютер.
Я не двинулась. Не могла.
– Влезай и пристегивайся. Последнюю лямку на запястье затяну я.
Этого я сделать не могла.
И тут мне подумалось о Хербе, истекающем кровью в стылой грязи.
Я прошла через комнату и сделала то, что уже множество раз проделывала в ходе моей беременности – водрузила тушу на мягкое сиденье и засунула ноги в стремена. Куда более сложным был второй шаг, на который я решилась буквально через силу: застегнуть те браслеты у себя на запястье и щиколотках.
– Черт возьми, Джек, – покачал головой Лютер, стягивая мне правое запястье. – Я был уверен, что в это кресло мне иначе чем газом тебя не усадить.
– Я люблю моих друзей, Лютер. Не думаю, что тебе дано такое понять.
– Не льсти себе мыслью, что ты можешь обо мне хоть что-то знать, – сказал он, облачаясь в резиновый фартук.
К креслу он подкатил капельницу и установил столик с подносом, на котором находились всякие медицинские причиндалы, несколько шприцов и ассортимент стеклянных флаконов.
Стоя возле столика, Лютер улыбнулся мне сверху вниз – такой другой (во мне его образ был неразрывно связан с длинными черными патлами).
Тыльную сторону ладони он приложил мне ко лбу; я попыталась отвернуться, но тщетно.
– Великая Джек Дэниэлс. Наконец-то во плоти. А ты очень красива.
– Ты омерзителен.
– Ты в самом деле хочешь меня разозлить? Сейчас? В таком уязвимом положении?
– Отпусти моих друзей. Тогда услышишь от меня, какой ты милашка.