Дверь распахнулась.
Я обернулась в надежде увидеть копов, но это была не полиция.
Вместо нее на пороге стояла какая-то уродливая развалина с пистолетом в трехпалой когтистой лапе.
Я ее не знала, но поняла, что это Люси. Подельница Дональдсона.
У меня мелькнула мысль, что они сейчас откроют друг по другу пальбу. Но ни он, ни она не шевелились.
– Там на палате еще один коп, – сказала Люси. – Если выстрел услышат, то живым никто отсюда не уйдет.
– С чего ты взяла, Люси, что я думаю уйти отсюда живым?
– Ты-то, Эндрю? При твоем эгоизме? Нет, такой, как ты, класть здесь жизнь не собирается.
Эндрю?
И тут меня словно ударило.
Все фрагменты встали на места.
Отсутствие отпечатков пальцев у Эндрю.
Контактные линзы и парик Лютера.
Странные комментарии «ALONEAGAIN».
То, как он заманил агента Синтию Мэтис в Мичиган.
Вкладывание книг Томаса в тела жертв.
Маниакальная одержимость Данте.
Человек, которого я знала как Лютера Кайта, был на самом деле Эндрю З. Томасом.
Я посмотрела на кровать. На изможденную полумумию, прикрытую простыней. Это был не Эндрю Томас.
Это был…
– Привет, Лютер, – обратилась к нему Люси. – Я вижу, ты хорошо на диете посидел.
– Мы знакомы? – спросил тот.
– Ну а как же. Правда, с последней нашей встречи на том собрании я сделала себе несколько косметических операций. Я Люси. Помнишь меня? Ты ведь меня тогда выделил из общей толкучки.
Человек на кровати – настоящий Лютер Кайт – улыбнулся мертвенной беззубой улыбкой.
– Конечно, помню, ангел. Рад снова тебя видеть. Этот твой вид дело рук Эндрю?
– Как и твой.
Я повернулась и уставилась на… как мне его теперь называть?
– Ты писатель, – утвердительно сказала я нетопырю, держащему меня на мушке. – Эндрю Томас. Так?
– Был, можно сказать, в прошлой жизни. Писать я больше не пишу. Практикую, так сказать, иные формы художественного самовыражения. Как ты теперь знаешь.
– Но как? – спросила я. – Как оно вообще…
– Лютер, – ответил Эндрю, указывая ножом на лежачего, а ствол удерживая на Люси. – Он сломил меня. Примерно так же, как я пытался сделать с тобой, Джек. Случилось это семь лет назад. Разумеется, не обошлось без пыток. Но изменило меня то, как он заставил меня поступить с Вайолет.
Мне вспомнилась Вайолет Кинг. Шрамы от ожогов у нее на руках.
– Это сделал ты?
Эндрю кивнул.
– Да, я. Лютер сказал, что если я это сделаю, он ее освободит. Ну а потом я одержал над ним верх. Правда, Лютер, у меня это неплохо получилось?
– Не то слово, Эндрю. Сверх того. Ты меня заткнул за пояс. Из тебя Лютер лучше, чем из меня самого.
Я еще раз мельком глянула на дверь. Где же, черт возьми, копы? Куда запропастились?
– Это так странно, Джек, – сказал Эндрю. – Вдруг внезапно осознать, что в тебе этот… безмолвный голод, а как его утолять, ты не знаешь. Начать смолоду, плавно и постепенно, у меня не вышло. Пришлось обучаться на хищника экстерном.
Глаза его маниакально остекленели, словно он был на амфетаминах. У меня мелькнула мысль вцепиться и выдернуть у него пистолет, но его палец лежал на курке надежно.
– И я начал изучать других убийц, – продолжал Лютер. – Их методы, почерки. Примерять, соответствуют ли они мне по росту и размеру. Множество долгих интимных часов я провел и с Лютером, изучая устройство его мозга, вдаваясь в движения и ход мыслей. Чтобы утянуть деньги с его банковских счетов – семейство у него было очень состоятельным, – мне пришлось фактически стать его тенью, живым воплощением. И постепенно я понял, что мне это нравится. Рядиться в его черные джинсы и ковбойские сапоги, парик и контактные линзы, насасывать чертовы лимонные леденчики, в которых он души не чает. Для себя я сделал вывод, что лучший способ стать собой – это быть им. Так мы и поменялись местами. Пускай он будет Эндрю З. Томасом, ну а я стану Лютером Кайтом.
Этот парень был не просто сломлен. Он был разрушен до основания. Необратимо. Безвозвратно.
– Эндрю, послушай, – сказала я. – Нам нужно…
Выстрел грохнул настолько внезапно, что я даже не сообразила, откуда он.
Яркий блик вспышки с пригарью пороха.
А за ней еще и еще.
Эндрю полетел на пол с двумя вышибленными коленями; рука, в которой у него был ствол, висела плетью. Из другой руки выпал и исчез под кроватью кривой нож. Люси встала сверху, целясь ему в живот «береттой».
– Ты был моим идеалом, – с горькой усмешкой сказала она. – Однажды я проехала шестьсот миль, чтобы хоть одним глазком взглянуть на знаменитого писателя-детективщика Эндрю Томаса. Получить у него хотя бы автограф было мне за счастье. Я тогда была молода, красива. А ты… превратил меня в уродину.