Лицо того, с кем я давно не виделась. И если честно, то надеялась не увидеть его больше никогда.
Отвращение было таким сильным и пронизывающим, что часть меня – причем часть подавляюшая – полыхнула острейшим желанием жахнуть трубку об пол, чтобы вдребезги. Но копы так не делают.
Лютер осклабился в камеру.
– Ого. Ты смотришься на редкость брюхатой, Джек.
– А ты таким же отвратным. Что, истосковался по свиданьицу? Открою маленький секрет: у меня тут есть друзья, у которых просто руки чешутся скорей тебя обнять.
– Всему свое время, Джек. А у меня для тебя игра. Если выиграешь – спасешь человеческую жизнь. Хочешь, сыграем?
– Мне с тобой играть не пристало, Лютер.
Он нажал на камере вторую кнопку, и картинка на моем айфоне перепрыгнула с Лютера на еще какого-то человека – в импозантном костюме, но без сознания. Рот у него был заклеен скотчем, а запястья и лодыжки стянуты капроновым шнуром.
В такую тошнотную игру мне прежде, помнится, доводилось играть с одной серийной убийцей, которая присылала мне снимки людей, намеченных к убийству. Но то были фотки. А это видео онлайн.
– Ты меня там слышишь, Джек?
Я не ответила. В животе мучительно взбухала тошнота, и хотелось опрометью унестись, укрыться туда, где эта сволочь не сможет меня отыскать.
– Джек, отвечай. Иначе я этому человеку вырежу глаза. Сначала один, затем другой.
– Да, Лютер, я тебя слышу.
Я хотела добавить «отпусти его», но это было заведомо бесполезно. Лютер что-то замыслил, а мне оставалось единственно ждать и смотреть, что произойдет дальше.
– У кого ты это перенял?
– О-о. У нашей общей знакомой. Ты ведь помнишь Алекс Корк? Красавица была, каких не видел свет.
– Чудовище, – сказала я, – такое же, как и ты.
– Птицы одного полета. А правила игры, Джек, такие. Все очень просто. Я задаю тебе вопрос. Если у тебя нет для меня ответа, то я этого человека убиваю. Готова? Ни на что не отвлекаешься?
– Сейчас, Лютер, я в эту игру сыграть не смогу. Я в приемной неотложки.
Теперь кнопку камеры нажала уже я, демонстрируя ему больничный интерьер. Ну где же этот чертов Фин? Намекни я ему о происходящем, он бы как-нибудь связался с Хербом, и мы б, глядишь, установили местонахождение нелюдя.
– «Святое распятие»? Что, у тебя опять преэклампсия?
Если знание столь интимных подробностей было нацелено на мое психологическое обезоруживание, то своей цели Лютер достиг. Чтобы как-то стабилизироваться, я тихонько втянула зубами воздух.
– Слушай, давай как-нибудь в другой раз? А этого парня отпусти. Что ты, другой жертвы себе не подыщешь?
– Так не пойдет. Надо, чтобы человек сейчас был именно этот. Но у него есть шанс. Один. Этот шанс ты. Если ты обрубишь связь, его ждет смерть. Если откажешься играть, он тоже умрет. Неправильно ответишь – опять же смерть. Ты готова? Скажи, что готова, Джек.
Фина по-прежнему не было.
– Готова, – поджав челюсть, сказала я.
– Где я?
– Это и есть вопрос?
– Да.
– Что-то я не пойму.
– Я давал тебе подсказки, Джек. Если ты в них вдумывалась, то тебе должно быть ясно, где я сейчас нахожусь. Я тебе это прописал буквально по буквам.
Я закрыла глаза; мысли вихрились, мутно кружа голову. Руки и ноги холодно покалывало. Давление, видимо, зашкаливало так, что не выдержит ни один тонометр. Но я сфокусировалась. Сосредоточилась жестко.
На двух последних убийствах.
На информации, которую выписала сегодня утром. На сходствах и различиях.
– Где я, Джек?
Где же он?
– У тебя десять секунд.
Первое убийство произошло на железнодорожном мосту Кинзи-стрит. Второе у аквариума. Что между ними общего?
– Ой, кто это у нас очнулся? Вы гляньте.
Камера снова перешла с Лютера на мужчину в костюме. Он лежал на полу, луковицами вылупив глаза.
– Мистер Роу, позвольте вам представить бывшего лейтенанта чикагской полиции Джек Дэниэлс. Джек, это мистер Питер Роу. Питер, если Джек Дэниэлс не даст правильного ответа на этот вопрос, вы умрете. Как вам такое? От нее требуется единственно сказать, где мы с вами находимся.
Человек, извиваясь на полу, глухо завопил сквозь скотч.
– Шесть секунд, Джек.
Первые два убийства произошли снаружи. А это где-то внутри.
– Четыре секунды.
Джессика Шедд убита на мосту Кинзи-стрит… Реджинальд Маркетт у «Аквариума Шедд»… Маркетт.
Он убивает людей в местах, связанных с фамилией предыдущей жертвы?
– Две секунды… Одна секунда… И…
– Маркетт! – провопила я в айфон.
– …время истекло.
Человек на полу неистово кивал.
– Что ты сказала, Джек? – переспросил Лютер.
Из мест Чикаго, связанных с фамилией Маркетт, мне припомнилось лишь одно: