Лютер завороженно покачивает головой.
– Нет, я так же греховен, как и мы все.
– Так каковы же ваши грехи, святой отец? Представьте, что я просто собрат-священник, принимающий от вас исповедь. Или Господь Бог.
– Вы ни то и тем более ни другое. А всего лишь заблудшая душа, коих множество и которые нуждаются в наставлении. Я буду за вас молиться.
– Не поможет. Лучше расскажите, что вы говорили на своей последней исповеди.
– Существует тайна исповеди. А потому увольте.
– Если вам предпочтительней, то я могу заставить вас взирать, как я кого-нибудь лишаю жизни.
– Иногда я… не соглашаюсь с некоторыми установками, поддержания которых от меня требует Церковь. В прошлом месяце я, например, взроптал, когда его святейшество папа высказался против использования презервативов с целью профилактики половых инфекций, особенно СПИДа, в Африке.
– Вы ему открыто противостояли?
– Нет. Своих возражений вслух я не высказываю.
– Вы когда-нибудь крали деньги из корзины с подаяниями?
– Конечно, нет.
– А вино, приготовленное для причастия? Вы его пили тайком или позволяли себе лишку?
– Никогда.
– Тогда мне от вас нет никакого прока, – подытоживает Лютер.
– Нельзя ли отпустить кого-нибудь из тех людей? Если надо, я готов остаться здесь вместо них.
– Вы, видимо, не слышали только что сказанного мной?
– Что?
– Мне от вас нет прока.
Из-под стола Лютер достает «глок».
В глазах священника промелькивает ужас и полная растерянность, но он быстро берет себя в руки, и его глаза наполняются глубокой, скорбной печалью.
Наконец, в них огоньком оживает непреклонность цели.
– Сын мой, у меня есть минута? – спрашивает он.
– Я вам ее даю.
Священник закрывает глаза и начинает нашептывать молитву.
Когда он заканчивает, Лютер наводит на него ствол.
– Теперь вы готовы предстать перед своим Творцом?
– Да.
– И вы не испытываете никакого страха?
– Господь пастырь мой. Не убоюсь я зла.
Лютер кивает.
А затем встает и стреляет ему пять раз по ногам. Лишь удостоверившись, что зла священник все же боится, Лютер пускает ему пулю в голову.
Люси
1 апреля, 15:00
– Как у нас там с бензином, Ди?
– С четверть бака.
– Мы дотянем?
– Да уж лучше б так. А иначе придется выставлять твою горелую задницу напоказ где-нибудь у перекрестка. Сколько фокусов ты сможешь выдать, чтобы заработать нам пять баксов?
– Козел ты.
Они проехали очередной дорожный знак.
Оставалось каких-нибудь девяносто километров.
То есть в пределах часа. И уж тогда…
Тем немногим, что оставалось от языка, Люси почти ощущала на вкус, как сладко это будет.
Лютер
1 апреля, 17:30
Лютер, не мигая, таращится в экран своего ноутбука. Дыхание у него выходит спазмами.
Затем он истово, во весь голос принимается вопить:
– О боже, помоги! Помоги мне, прошу тебя! Кто-нибудь, помоги-и-те-е-е-е-е!!!
Джек
1 апреля, 18:00
Противиться я не стала.
Во всяком случае, на этот раз.
Я позволила Хербу задействовать его полномочия, и полицейский департамент Чикаго поселил нас с Фином в «Конгресс-отеле» под подложными именами. Макглэйд занял номер по соседству. Внизу в вестибюле заступили на дежурство два офицера в штатском, мониторя всех входящих и выходящих.
Фин с Гарри возвратились ко мне в дом за одеждой и всякой всячиной, а еще чтобы отправить Даффи-пса в Нью-Йорк Даффи-человеку. Что до Мистера Фрискерса, то его снабдили порционной кормушкой, поилкой и туалетом с автоуборкой. Я снова попыталась заговорить с Фином насчет его предложения, на что он, с каменным видом сложив на груди руки, изрек: «Не сейчас».
Такой ярости, как у задетого за живое грабителя банков, не бывает, наверное, даже в аду.
Невольно напрашивалась мысль: а не было ли то обручальное кольцо приобретено со злым, далеко идущим умыслом? И вот что еще интересно: а как далеко проделало вышеуказанное кольцо путь по пищеварительному тракту собаки? При мысли, что Фин перед дорогой в аэропорт вывел Даффи на прогулку, мое сердце начало гонку по вертикали. Живо представился наихудший сценарий: я одалживаю у Макглэйда металлический детектор и в поисках пропавшего сокровища несколько часов кряду прочесываю свой задний дворик.