Он ждал от меня объяснения. До него явно не доходило.
Я как могла постаралась до него донести:
– Понимаешь, последние несколько месяцев я ощущала себя не человеком, а каким-то объектом. За которым все время наблюдают, опекают, охраняют. Плюс к этому, во мне растет ребенок. Ощущение на редкость странное: я все еще не определилась со своими чувствами ко всему этому. У матерей, наверное, с первых же дней устанавливается какая-то связь с их нерожденными детьми? А вот у меня ее нет. Во всяком случае, я ее не чувствую. А чувствую, что кто-то словно прокрался в мой дом, и я не уверена, что хочу задержки этого нежданного гостя.
Фин изучал меня неотрывным, пытливым взглядом.
О чем он сейчас думает, я понятия не имела. Может, то же что и я: «Я неудачник, которого никто никогда не способен полюбить».
– Джек, я не хотел внести в твою жизнь добавочного стресса.
– Черт возьми, Фин, я не это имела в виду.
Он поглядел на цифровой дисплей тонометра.
– Сто сорок пять на девяносто. Все равно высокое.
Фин отстегнул липучку и убрал от меня руки.
Затем подошел к дивану, сел и потянулся за пультом от телевизора.
– Может, ляжешь? – спросила я.
– Я не устал.
– Тогда давай куда-нибудь выйдем. Мы ведь уже черт знает сколько не играли с тобой в бильярд. Давай в девяточку?
– Это небезопасно. За тобой по пятам ходит маньяк, и тебе нужно отдохнуть.
– Секс? – брякнула я наугад. Менее всего я хотела его сейчас, но надо хоть как-то позаботиться о мужских потребностях Фина.
– Джек, я устал. Ты не одна, у кого куча дел на плечах.
– Фин…
– Мы не можем отложить разговор на более поздний срок?
– Конечно, – ответила я с делано оптимистичным видом.
Я вернулась к чтению «Синего убийства», стараясь, чтобы Фин не замечал, что я плачу.
Наконец, когда читать больше не оставалось сил, я погрузилась в сон, одна на двуспальной кровати.
Лютер
1 апреля, 23:48
Все планирование, вся подготовка, все деньги, вся кропотливая работа сводятся фактически к одному моменту – этому самому.
Грузовик готов, минивэн тоже. Готовы каталки. Пульт дистанционного управления. Аэрозоли. Вентиляторы. Лютер проверяет все в последний раз; все, кроме аэрозолей. Каждый сорт газа у него ограничен, а пробовать их на себе не способствует здоровью и вообще жизни как таковой.
Он припоминает свою последнюю заправку бензином, с каким-то козлом на колонке, буйно сетовавшим на цену $4,06 за галлон; все это он называл не иначе как «обдираловкой» и «нефтяным кризисом».
Кризис угрожает Чикаго неминуемо, но только будет он не тем, о каком вещал тот дуралей.
В ходе своего исследования Лютер выведал весь перечень преступников, которых все свои годы службы вылавливала Джек Дэниэлс. С некоторыми из них он даже был знаком. Одним из самых одиозных был серийный отравитель по кличке Химик. У него можно было многому научиться. Настолько, что Лютер решил срезать, так сказать, угол. Вместо того чтобы самостоятельно осваивать науку химию, он просто похитил химика из местной лаборатории и, применив необходимые методы убеждения, заставил его создать то, что было нужно ему.
А нужны были отравляющие газы. Люизит и би-зет.
Люизит был особенно коварным, а проводимые Лютером эксперименты завершились появлением наиболее отвратительных симптомов. Конец сварганившего их ученого-химика был ужасен: он стал первой жертвой люизита с довеском в виде хлорида натрия, который состряпал он же.
Редкостно действенным оказался и би-зет.
После случая с автобусом Лютер прибегал к его использованию достаточно активно. Теперь этого газа, увы, оставался всего один баллон, хотя для намеченного его должно оказаться предостаточно.
В самый раз для определенных адресатов его эпического шедевра. А также для предстоящего торжества.
Лютер сверяет время по айфону, внутренне чуть дрожа от предвкушения ожидаемого эффекта.
По своей природе это ощущение не сексуально. Пожалуй, уместнее всего его можно сравнить с зимами детства, с ночью перед Рождеством. Детство Лютера не лишено было приятности, во всяком случае поначалу, и исполненное эйфории ожидание Санты во многом перекликалось с тем, что он чувствовал сейчас.
Сейчас он на пороге чего-то чрезвычайно важного, от чего меняется сама жизнь.
Сравнимо с каким-нибудь открытием нового магазина или летним выходом многообещающего блокбастера. С той, конечно же, разницей, что большое число людей при этом умрет в страданиях.
Но то, что он, Лютер, творит искусство, а никто никогда не утверждал, что искусство творить легко. Уж ему-то это известно не понаслышке. Известно, что лучшие образцы искусства пишутся кровью.