Завизжали тормоза, замелькали частые вспышки сигналов аварийной остановки, и моментально образовалась гигантская пробка. Беатрис подбежала к щели в ограждении, проскочила сквозь него и замерла у бортика, не спуская глаз с преступника и дожидаясь момента, когда сможет выйти на шоссе, не рискуя угодить под колеса. Машины останавливались метров за пятьдесят до места аварии. Беатрис, не чуя под собой ног, приблизилась к неподвижному телу, опустилась рядом на колени и нащупала сонную артерию. Женщина попробовала уловить признаки жизни, но безуспешно, так как ничего не чувствовала из-за неудержимой дрожи в оледеневших руках и сильнейшего озноба. Ей пришлось попрыгать на месте, чтобы чуть-чуть согреться.
Многие водители выходили из машин и устремлялись к распростертому на земле человеку, однако Беатрис, промерзшая до костей, с жетоном в вытянутой руке, удерживала их на расстоянии до прибытия патруля жандармов на мощных мотоциклах.
Вскоре послышались сирены двух карет «скорой помощи», приближавшихся по встречной полосе в сопровождении полудюжины полицейских машин. Беатрис присела на барьер и жалобно вскрикнула: похоже, злополучный мерзавец сломал ей ребро. Ее затрясло, и стало еще хуже, поскольку от малейшего движения от боли у нее буквально искры из глаз сыпались. Один из мотоциклистов проворно расставил в ста метрах от тела светящиеся знаки, предупреждая об аварии.
Машина Морантеса подъехала по крайнему ряду и затормозила рядом с младшим инспектором.
– Беатрис! – окликнул ее наставник.
Она рывком выпрямилась и скривилась от боли. Себаштиану, с окровавленным лицом и рубашкой, вне себя от беспокойства, выскочил из машины и подбежал к Беатрис. Они молча обнялись. За Португальцем подошли Пабло с Морантесом.
– Ты промокла, – сказал Себаштиану, снимая пальто.
Беатрис стащила с себя свитер и блузку и завернулась в пальто. Ее колотило от холода, и конвульсии отдавались болью в поврежденных ребрах.
– Где болит?
Беатрис неохотно высвободилась из объятий Себаштиану.
– Я в порядке. Лучше, чем этот, – промолвила она, кивком указав на убийцу.
Три фельдшера стояли вокруг пострадавшего на коленях, пытаясь вернуть его к жизни. Машины полиции и «скорой помощи» выстроились по другую сторону разделительного барьера, вспышки мигалок создавали стробоскопический эффект. В одной из карет «скорой помощи» Морантес позаимствовал одеяло, а Пабло тем временем побеседовал с фельдшерами.
Вернулся он мрачный.
– Ребята из «скорой помощи» говорят, что будет чудом, если этот тип доедет до больницы, – сказал Пабло.
Беатрис закрыла глаза и выругалась; Морантес укутал ее одеялом и замахал руками, подзывая медиков.
– Кому точно нужно в больницу, это тебе и Себаштиану.
– Нет, Морантес, – попыталась возразить Беатрис.
– Я обо всем здесь позабочусь. Не спорь.
Взяв ее под локоть, агент проводил друзей к фургону и попрощался, пообещав встретиться с ними на другой день.
Через три часа Беатрис и Себаштиану приехали на Олавиде, помятые, но без серьезных ранений: Себаштиану с повязкой на голове и четырьмя швами на затылке, Беатрис – с трещиной в ребре и совершенно окоченевшая. Что касается трещины, тут лекарства не было: оставалось только потерпеть пару-другую недель, ничего иного медицина предложить не могла. Отогревалась Беатрис коньяком и горячим бульоном.
После ужина они почти не разговаривали. Себаштиану думал о Трини и о том, как ее жизнь проскользнула у них меж пальцев. Беатрис размышляла о дель Кампо.
«Нужно поспать, – убеждала себя Беатрис. – Я выжата как лимон, а сна ни в одном глазу». Она чувствовала себя так, словно побывала под прессом, и ворочаясь в кровати, стискивала зубы от боли.
Она немного заупрямилась, когда Себаштиану предложил ей не ехать домой, а переночевать на Олавиде, но после изнурительной погони у нее не осталось ни желания, ни сил спорить. Почему бы не признать правду? Забота мужчины, особенно той ночью, была ей очень приятна.
Беатрис осторожно протянула руку и зажгла лампу на ночном столике. Стрелки на циферблате наручных часов показывали половину шестого утра. Себаштиану рядом с ней в постели не оказалось. Беатрис потрогала простыни и убедилась, что они холодные. Значит, Португалец встал уже довольно давно.
Морантес позвонил в больницу Беатрис на мобильный (как раз, когда ее осматривали) и сообщил, что ситуация под контролем, убийца в коме, а Гонсалес без устали обрывает телефон. «Ей-богу, девочка, твой шеф – это нечто, откуда только такой взялся».