Если следствие затянется, ему придется постоянно мотаться в Лондон и обратно, и тогда деньги дона Клаудио ему точно не повредят. Что ж, в случае подобных осложнений он, пожалуй, примет предложение.
– Хорошо, Себаштиану, мы еще поговорим. Имей в виду, если тебе что-то понадобится, в любое время я в твоем распоряжении.
Клаудио Аласена проводил гостя до двери. Себаштиану замешкался на пару мгновений. Он не знал, что еще можно добавить, поэтому распрощался, коротко кивнув и пообещав вскоре позвонить.
В девять тридцать вечера Себаштиану высадился из такси у знакомого дома на улице Принсипеде Вергараи, позвонив снизу по домофону, поднялся на лифте на пятый этаж.
– Как всегда вовремя, – приветствовал его Морантес, открывая дверь и подмигивая.
Себаштиану улыбнулся. На улице по-прежнему стоял собачий холод, и, судя по метеорологическим прогнозам, ничего хорошего в ближайшем будущем не предвиделось. Себаштиану отдал хозяину пальто, а затем проследовал за ним на кухню. Беатрис сидела за деревянным столом.
– Привет, – сухо поздоровалась она.
Себаштиану хотел сначала подойти и поцеловать ее в щеку, но она даже не шелохнулась при его появлении.
– Я принес бутылку белого вина, – обратился он к другу. – К рыбе.
– Отлично, спасибо. Возьми в ящике штопор. Открой, сделай одолжение, а то мне это будет сделать трудновато.
– Надеюсь, ничего серьезного? – сказал Себаштиану, имея в виду перевязанную руку Морантеса.
Приятель скорчил недовольную гримасу.
– Пустяковая царапина, но ты же знаешь этих врачей.
Беатрис не двинулась с места, наблюдая за Себаштиану с легкой улыбкой, игравшей на губах. Молодая женщина была одета в светло-голубую рубашку с расстегнутым воротом. Длинную открытую шею украшала золотая цепочка с маленькой жемчужной подвеской. Узкие замшевые брючки обтягивали бедра.
– Послушай-ка, а пахнет аппетитно, – объявил Себаштиану. Он открыл один из стенных деревянных шкафов и достал три рюмки. – Вы еще ничего не пили?
– Мы ждали тебя, – ответил Морантес. – Беа только что приехала. Подвинув бокал с вином Беатрис, он поднял свой и провозгласил тост: – За старую дружбу. За верных и добрых друзей.
Неожиданно наступила звенящая тишина. Это был любимый тост доньи Соль, жены Морантеса, и, сколько Себаштиану помнил, в их доме всегда пили за друзей.
– Эй, выше нос, я не хочу никому портить удовольствие, – поспешно добавил Морантес. – И как тебе огни большого города?
Себаштиану взял стул и сел напротив Беатрис.
– Нормально.
– Морантес мне говорил, что ты живешь в своем старом доме, – обронила она.
У нее были блестящие карие глаза, отливавшие янтарем. Себаштиану стало ясно, что Беатрис прекрасно осознавала, какое впечатление производит на мужчин. Он сделал над собой усилие, чтобы не отвести взгляд.
– Да, – подтвердил он. – В доме родителей на Олавиде. Вернее, это дом моей матери. Он хранит много давнишних воспоминаний.
– Не всегда приятных, как мне рассказывали.
– Какой такт, – буркнул агент спецслужбы. – Ей смело можно доверять секреты.
– Полно, ерунда. Речь всего лишь о прошлом, может, не самом счастливом.
– Ну вот и готово, – заявил Морантес, наклонившись к духовке.
Беатрис подошла к плите и, надев кухонные рукавицы, вытащила судака и водрузила блюдо на плетеный поднос.
– Идем в столовую, – распорядился хозяин.
– Я только помогла, – сказала Беатрис. – Накрывайте на стол сами, так как я решила, что сегодня у нас, женщин, выходной.
Морантес и Себаштиану покинули кухню, прихватив ужин и вино.
– Эй, Португалец, не распускай слюни, – с усмешкой посоветовал Морантес. – У меня в доме уже тысячу лет нет никаких слюнявчиков.
– Не понимаю, на что ты намекаешь, – пробормотал Себаштиану.
Он обвел взглядом комнату, служившую одновременно гостиной и столовой. Здесь было множество фотографий доньи Соль, Морантеса и их детей. Себаштиану приблизился к стеллажу и взял одну из них в рамке из альпаки.[43]
– Как дела у твоих парней?
– Хорошо, – отозвался Морантес. – Учатся за границей. Солете пашет как вол. Он в Принстоне, ни много ни мало. Как водится, со стипендией лучше, чем без нее…
Себаштиану поставил фотографию на место и, улыбнувшись, взял другую рамку.
– Помнишь ту вечеринку? – спросил у него Морантес.
– А как же.
Этот случай произошел много лет назад. После разгрома одной из наиболее кровожадных группировок ЭТА Морантес получил орден («цацку», как он выражался) и повышение по службе. Его отдел собрался в полном составе, чтобы отпраздновать событие грандиозной попойкой. Под конец Себаштиану с двумя товарищами кое-как доставили Морантеса с орденом на груди домой, где их дожидалась Соль с широкой улыбкой и фотоаппаратом. Себаштиану не удержался от смеха.