Ребята ушли, и Себаштиану услышал, как на лестничной площадке Давид набросился на подружку с упреками. «Ты зануда», – сказал он ей. «Ага, но ты меня любишь», – ответила она. У профессора сложилось впечатление, будто девушка вертит Давидом как хочет и намного его взрослее. Парень крепко сидел на крючке.
Себаштиану вернулся в гостиную и продолжил знакомство с отчетами судмедэкспертов. Затем он позвонил дону Клаудио.
– Мне нужно у вас уточнить некоторые факты. Вы знали, что Хуан был пациентом доктора Эмилиано дель Кампо?
– Конечно. Эмилиано – наш близкий друг, и он лично побеспокоился о моем сыне. Что-то не так?
– Нет. Меня только удивило, что доктор скрыл от нас эти сведения.
– Понимаю, – промолвил дон Клаудио. В его голосе сквозила печаль. – Мой сын пытался противостоять болезни, словно она была ниспосланным ему испытанием. Он попросил меня связать его с Эмилиано, но на встречу решил идти один. Хуан обладал множеством недостатков, но в тяжелые минуты проявлял большое мужество и самообладание. И он, наверное, не хотел огласки, поскольку думал, что руководство в НРЦ вряд ли посмотрит сквозь пальцы на его… – он запнулся, подбирая более мягкое выражение, – состояние. Это важно для следствия?
– Не знаю, дон Клаудио. Любые факты имеют значение.
Они еще немного поговорили, и Португалец повесил трубку, расстроенный, что очень многие, оказывается, были в курсе дела, в то время как до него столь деликатная информация дошла с опозданием.
Через полчаса профессор встречал гостей. Поздоровавшись, друзья сразу направились в гостиную вслед за Себаштиану. Беатрис тащила, прижимая к груди, картонную коробку, набитую папками и бумагами. Судя по тому, как молодая женщина наклонялась назад, чтобы сохранить равновесие, коробка была очень тяжелой, однако дама не отдала ценную поклажу Себаштиану, когда тот предложил помощь. Морантес здоровой рукой держал блюдо с майоркинскими пирожками.
– Вкусные, – сообщил он, отдавая Португальцу блюдо. – Пирожки – это идея Беа.
– Неужели? Как кстати.
В гостиной два кресла и бежевый диван располагались вокруг стеклянного стола, где, как на витрине, лежали самоцветы, переливаясь радужными оттенками. Среди камней выделялся один: ярко-синий, почти что цвета электрик, покрытый небольшими наростами, он был величиной с помело средних размеров и весил целый кинтал.[52] Из этой комнаты полукруглый арочный проем вел в столовую, все пространство которой практически полностью занимали громадный стол красного дерева и восемь английских стульев. Себаштиану предполагал, что их английское происхождение явилось следствием пылкого увлечения матери викторианской мебелью; впрочем, она восхищалась любым куском дерева, привезенным с Британских островов. После переезда в Мадрид мать стала владелицей одного из первых антикварных магазинчиков на улице Листа в квартале Саламанка. Себаштиану смутно помнил историю приобретения лавки меньше чем за миллион песет: чем дальше, тем больше предание обрастало мелкими подробностями, и ему с трудом удавалось уследить за всеми хитросплетениями сюжета. Он так и не узнал, по какой причине мать вдруг продала магазин, отказавшись от процветающего предприятия – маленького подвальчика, полного грез.
У стола с фланга стоял массивный старинный комод, где обычно хранилось столовое белье. Дальнюю стену закрывал гобелен, родной брат того, что красовался в прихожей (безупречные римляне в сандалиях, тощие собаки и виноград), там же находилась и пара полок с серебром, потемневшим от времени, несмотря на старания дочери Бенито.
Накрыв стол красного дерева скатертью, Себаштиану попросил Беатрис поставить коробку с краю, рядом с его ноутбуком и стопкой тетрадей, купленных утром. Беатрис осторожно опустила коробку на стол и правой рукой поправила непослушную прядь, выбившуюся из косички. Молодая женщина была почти без макияжа и одета в удобные джинсы.
– Беа в курсе утренних событий, – заметил Морантес, подразумевая информацию, полученную в магазине в Хетафе.
– Я отдала приказ о задержании этого Како, – сказала Беатрис. – Зная кличку и учитывая его прежние судимости за употребление наркоты, найти его досье в нашей компьютерной базе оказалось нетрудно. Он действительно сейчас в Марокко. Его выезд зарегистрирован на таможне. Как только он ступит на испанскую территорию, мы возьмем его за шкирку и притащим в Мадрид.
Себаштиану кивнул и сказал:
– Мне уже приходило в голову раньше, что убийца, возможно, врач. Похоже, так считает и наш Како. Если гипотеза подтвердится, мы однозначно продвинемся вперед в расследовании. С другой стороны, нас могут заманивать в тупик с помощью ложных улик. Соответствует, – он сделал небольшую паузу и продолжил не без ехидства, – портрету вашего таинственного подозреваемого?