Несмотря на ранний час, хозяин успел поужинать и собирался отдохнуть за чтением журнала. За неделю он имел обыкновение просматривать их десятками, в том числе профессиональные издания, массу экономических и такие, как «Конфиденсиаль»: невозможно предугадать, где именно проскользнет интересная информация.
Пресс-конференция, равно как и цирковая пантомима городских теленовостей – все это его нисколько не трогало. Полиция ежедневно доказывала свою беспомощность. Он замечал неуклюжие попытки оскорбить его (как будто они могли это сделать, со своими патетическими бреднями и устаревшими психологическими теориями!), внушая обывателям мысль, что они вот-вот его остановят. Если полицейские тешились надеждой задержать его, используя дешевые приемы, которые он знал как свои пять пальцев, словно сам придумал… Он позволил себе слегка улыбнуться, но улыбка пропала, как только его взгляд вновь обратился к журналу… Чего они могут добиться со своими архаичными методами? Разве они в состоянии воспринять скудным умишком те идеи и понятия, которыми он оперирует? Главная цель его замысла – не убивать, не умножать зло, но вылечить. Не столько разрушать, сколько созидать и освобождать.
В течение многих лет он вынашивал заманчивую идею рискнуть, попытавшись прорваться к новым горизонтам. Существовало лишь одно препятствие: жертвы непременно нужно было подвергать целительным мукам, и это всегда удерживало его у последней черты. А тем временем тяжесть в душе нарастала, стала непосильной и теснила грудь. И теперь, когда решение принято, назад дороги нет. Он должен дойти до конца.
Изображение Носферату обрамляли две другие фотографии, и одного из героев он знал хорошо: Себаштиану Сильвейра. Женщина на втором снимке показалась ему несказанно привлекательной.
По мере того как он читал статью, сознание заволакивало грозовое облако гнева. Его разгневали оскорбления, которыми был густо усеян текст. Нет, этого человека мало задевало то, что его обзывали монстром (как ни печально, но он им был). Намного больше возмущало, что поносить его осмеливался всякий сброд, лишенный интеллекта. Они не имели права его оскорблять. Кто они такие, чтобы судить его поступки?
Хозяин захлопнул журнал и с бешенством швырнул в плетеную корзину для мусора. Отудара корзина опрокинулась. Он опомнился, перевел дух и успокоился. Опираясь рукой на подлокотник дивана, он медленно встал и подошел к корзинке. Нагнувшись, он поставил ее прямо и аккуратно положил туда журнал. Возможно, полиция сообразительнее, чем он думал. Во всяком случае, ему еще не доводилось столь постыдно терять над собой контроль. Если он чем и гордился, так это хладнокровием и умением подчинять чувства разуму.
Обладатель ухоженных рук вновь развалился на диване и, сложив ладони пирамидкой, опустил подбородок на соединенные кончики пальцев. Он очень долго, бесконечно долго, не мог решиться и осуществить соблазнительный замысел. И теперь, в глухую ночную пору, потаенная часть его души по-прежнему восставала против жестокости. Но наука не имеет ничего общего с нравственностью. Наука развивается благодаря страданиям человека, войнам и экономическим катастрофам. В основе жизни и прогресса лежит смерть. Человек становится совершеннее, сталкиваясь с собственной природой и преодолевая ее. Именно в такие мгновения человек, муравей во вселенной, приближается к Богу.
Он подавил в себе сомнения и перевел взгляд на мятый журнал в корзине. Его глаза сощурились, и улыбка выступила на тонких губах, опушенных седыми усами и бородой. Путь намечен, и поздно переписывать финал сценария.
Беатрис поднялась по лестнице на третий этаж комиссариата, и с площадки повернула по коридору направо, в ту сторону, где находилась ее опергруппа. По пути ей встретилась парочка сослуживцев с полными руками бумаг. Они поздоровались с ней, уткнувшись в свои документы. Наконец она очутилась у двойных дверей и распахнула их, толкнув горизонтальную ручку. В большом квадратном помещении, выделенном опер-составу, теснилось множество островков из столов, составленных вместе. Островки были поделены между различными отделами: координации с международными бюро, по борьбе с убийствами (в том числе серийными) и поддержки антитеррористических формирований. Стены пестрели планами, картами, цветными фотографиями зловещих личностей и досками объявлений, забитыми информацией. Несколько штук электронных табло показывали время в разных частях света: Нью-Йорке, Лондоне, Москве и Гонконге.