Дель Кампо отпил глоток красного вина из бокала, потом поднес бумажную салфетку к губам и промокнул воображаемые капли, якобы омочившие кончики усов.
– Гнев и раздражительность являются типичными реакциями в подобных ситуациях. Больной стыдится своей зависимости и категорически не желает согласиться, что ему необходимо лечение в больнице. Ведь человеку весьма неприятно признавать, что он страдает психическими нарушениями. Тем не менее Хуан оказался человеком мужественным и в конце концов обдумал все как следует и связался со мной, причем он попросил меня хранить факт его обращения к врачу в строжайшем секрете. Об этом не должен был знать никто, кроме его родителей и меня.
– Почему вы решили изъять его из реестра лудоманов?
– Он попросил меня, и мне это показалось уместным. Скажем, в качестве шоковой терапии. Я надеялся, что он сумеет справиться с искушением. Орасио сказал, что ты подозреваешь в убийстве кого-то из сотрудников больницы, – внезапно добавил он.
Себаштиану тщательно обдумал ответ.
– Существует такая вероятность.
Дель Кампо обвел взором гостей, пригубил вина из рюмки, едва заметно покачал головой и тонко улыбнулся.
– Не хочешь говорить, кого именно.
– Вы знаете, что это невозможно, дон Эмилиано.
– Естественно. – Его улыбка стала шире.
Себаштиану пожал плечами.
– Вы уже беседовали об этом деле с полицией?
– Пока нет. Я полагал, что следствие, в той мере, в какой оно касается нас, в твоих руках. Если ты считаешь, что я должен информировать полицию, пожалуйста, свяжи меня, с кем нужно, чтобы без промедления договориться о встрече.
Себаштиану с интересом наблюдал за доктором, пытаясь понять, что кроется за острым взглядом, который словно анатомировал собеседника подобно хирургическому скальпелю. Беспокойство? Искренность? Трудно сказать – выражение лица казалось непроницаемым.
– Я так и поступлю.
Себаштиану всецело был поглощен разговором и потому не заметил подошедшего Орасио, пока тот не тронул племянника за плечо.
– Я рад, что ты смог выбраться.
Себаштиану посмотрел на дядю и улыбнулся, сразу почувствовав себя непринужденно. Темное облако растаяло за горизонтом. Тотчас к ним присоединились остальные члены ученого общества.
– Поздравляю, Орасио, с книгой и презентацией. О книге мне пока нечего сказать, хотя я постараюсь немедленно ее прочесть, но презентация проведена на высочайшем уровне.
Патакиола слегка наклонил голову в знак благодарности.
– Приятная неожиданность для непрофессионального писателя, – сказал он. Затем он схватил за руку дель Кампо, обратившись к нему: – Вы уже выяснили все о сыне Клаудио?
Врач кивнул и вкратце пересказал состоявшуюся беседу с Себаштиану. Орасио кивал с озабоченным выражением и под конец испустил глубокий вздох. Себаштиану догадывался, каким горем обернулось вмешательство Каина в жизнь этих людей. Глаза Орасио сделались печальными.
– У нас волнующие новости. Оскар меня предупредил, что уже ввел тебя в курс дела.
– На самом деле он почти ничего не сказал, – ответил Себаштиану, вертя в руках рюмку «Кавы»,[64] к которой он так и не притронулся.
Орасио сдержанно кивнул. Прочие «Друзья Кембриджа» хранили молчание, предоставив ему слово.
– Прежде чем я поделюсь нашими предположениями, я хотел бы узнать, каких успехов вы добились.
– У полиции есть подозреваемый по одному из эпизодов серии.
Португалец обрисовал в общих чертах последние данные и направление, в каком продвигается расследование.
– За ним непрерывно следят. Не отрицаю, что в этом мало смысла, но очевидно, что за ним кто-то стоит. Интуиция мне подсказывает, что настоящий убийца – паук, который сплел паутину, – хорошо знаком со всеми палачами. Достаточно хорошо, чтобы убедить их совершить преступление.
Орасио наклонил голову:
– Мы согласны. Воистину макиавеллиевский ум управляет палачами. Каин действительно существует, и его руки обагрены кровью не меньше, чем руки исполнителей. К тому же мы убеждены, что он знает тебя.
Себаштиану почувствовал себя так, словно его с размаху ударили в живот.
– Меня?
– Позволь, я расскажу, что мы обнаружили. У нас есть пять записок, оставленных убийцами, по одной с каждого места преступления: пять признаний, объясняющих скрытые побудительные причины, которые подтолкнули убийц к преступлению, и критерии, которыми они руководствовались, выбирая жертву, верно?