– Господи Боже, – вырвалось у Себаштиану. Голова у него пошла кругом от такого неожиданного поворота событий. – А зашифрованная фраза?
– Уверен, ты имеешь представление о латеральном мышлении, – сказал Орасио.
– Мне хорошо известна концепция Эдварда де Боно,[65] – ответил Себаштиану. – Использование приемов латерального, или нестандартного, мышления позволяет творчески решать практические задачи. Иными словами, существует масса проблем, которые требуют альтернативного подхода и всестороннего рассмотрения для их эффективного разрешения. Я не знал, что отец интересовался трудами Боно.
– Тем не менее это так, – подтвердил Орасио. Они довольно часто беседовали. Твоего отца очень занимали методы творческого мышления, и он опубликовал несколько статей и книг по теме. Вступлением к одной из книг служит фраза, по-видимому, вплетенная в текст «предсмертных» записок Каина. Заметь, что фраза состоит ровно из девяти слов.
Себаштиану вполголоса выругался. Они поговорили еще немного, условившись, что «Друзья Кембриджа» пришлют ему экземпляр упомянутой книги. И она будет первой из книг отца, которую он возьмет в руки. Судьба в очередной раз подшучивала над ним.
Себаштиану пробрался к выходу, не обращая внимания на толпившийся вокруг народ – гости постепенно расходились. Он втянул в себя прохладный воздух и почувствовал, что голова понемногу проясняется. Он постоял некоторое время, рассеянно глядя на золотистые блики света, падавшие от фонарей на ветви деревьев. Из задумчивости его вывел баритон Оскара.
– Себаштиану, подожди. Я забыл сообщить тебе об одном досадном происшествии, которому, впрочем, мы не склонны придавать большое значение. Сегодня утром к нам на Баркильо явился незваный гость: репортер по имени Гарри Альварес. Ты слышал о нем?
Себаштиану неприязненно поморщился.
– К сожалению, да. Чего он хотел?
– Информации. Как и все прочие. По поводу следствия.
– Подлая тварь работает на «Конфиденсиаль», – предупредил Себаштиану. На этой неделе он опубликовал гнусную статью о маньяке и убийствах. Вы с ним разговаривали?
– Разумеется, нет, – ответил Оскар. – Полагаю, он остался недоволен. И даже посмел угрожать. – Он недобро усмехнулся. – Он угрожал нам.
Гарри Альварес явно испытывал его терпение. Себаштиану с содроганием представил себе следующий выпуск журнала.
– Он без зазрения совести публикует жареные факты, не потрудившись их проверить. Он уже сильно навредил следствию. Серийные маньяки жаждут известности, они стремятся обрести glamour[66] в глазах публики, и Альварес преподнес им ее на блюдечке. Если преступники желали славы, они ее получили. Более того, появление в прессе неверной информации только подстегнет ярость убийц.
Он не стал упоминать о том зле, причиненном Беатрис. Еще один должок, который он не забудет Альваресу.
Себаштиану дошел до пропускного пункта и покинул огороженную территорию Дома студентов. Едва он очутился на улице, как ожил его мобильный: пришла эсэмэска от Морантеса, ответившего наконец на многочисленные вызовы. Морантес написал, что «провел весь день в отъезде, в борьбе с плохими ребятами, но получил твои сообщения. Звони мне в любое время».
Себаштиану дал отбой и направился в сторону Кастельяны, высматривая по дороге такси.
– Эй, профессор.
От знакомого голоса у него в груди все перевернулось.
– Пропавший младший инспектор, – сказал он нарочито сухо.
Беатрис, в длинной черной юбке, почти закрывавшей сапожки на очень высоком каблуке, и свитере с воротником-шалью под темным кожаным пиджаком, стояла, облокотившись о дверцу машины, спрятав руки в карманы.
– Как дела?
Что-то ему подсказало, что лучше сохранять дистанцию. Она была с распущенными волосами и без макияжа. В косметике, впрочем, она не нуждалась: в неярком уличном свете на ее лицо ложились тени, подчеркивая красоту черт. Себаштиану кивнул в сторону комплекса:
– Здесь только что состоялся доклад моего дяди. Я весь день не мог с тобой связаться. Мне есть что тебе рассказать, – объяснил он. С момента выхода в свет статьи в «Конфиденсиаль» он оставил несколько сообщений на ответчике Беатрис, но она ни разу ему не перезвонила.
Глаза младшего инспектора мятежно вспыхнули.
– Я что, обязана давать тебе отчет? – поинтересовалась она. Себаштиану независимо выпрямился и спрятал руки в карманы.
– Боже сохрани! – воскликнул он. – Я невиновен.
– Ты прав. – Она потерла переносицу двумя пальцами. – Извини, у меня был очень тяжелый день.
Беатрис отделилась от машины и приблизилась к нему вплотную, так что он почувствовал аромат ее духов.