Они дошли до машины, и Беатрис принялась искать в сумочке ключи.
– Кстати, – спохватился Себаштиану, – Эмилиано дель Кампо ждет твоего звонка, чтобы побеседовать о Хуане Аласене и Росе.
– Завтра я ему позвоню. Садись, я подброшу тебя домой.
Себаштиану открыл перед ней дверцу и дождался, пока Беатрис сядет. Затем он обошел вокруг капота и, в свою очередь, занял пассажирское кресло. Беатрис вяло улыбнулась и вставила ключ в зажигание. Мотор завелся с полоборота.
– Ты не спросил меня, сколько человек погибли при пожаре.
Себаштиану вздохнул. Они устали оба.
– Распорядители центра утверждают, что в здании ночевало около тридцати человек. Двадцати двум удалось выбраться. Пропавших в общей сложности девять.
Омар отлепился от машины, на которую он ненароком облокотился, наблюдая за Беатрис и Себаштиану. На его мордочке расплывалась улыбка. Гонсалес обрадуется. А когда Гонсалес бывал доволен, то жизнь Омара налаживалась. Ученый и дамочка из полиции. Он очень хорошо рассмотрел фигуру женщины, когда та садилась в машину, и кривил рот в удовлетворенной ухмылке. Вот бы провести с ней пару часов, и он показал бы, что такое настоящий мужчина. Пары часов достаточно, чтобы она оценила, на что способен чистокровный арабский жеребец.
– Эй, красавчик. Ничего не желаешь?
Омар обернулся. Мини-юбка леопардовой расцветки едва прикрывала мужские достоинства трансвестита. Сапоги на шпильке невообразимой высоты огненно-красного цвета доходили до бедер, узкий приталенный кожаный пиджак (даже более искусственный, чем женственность этого адского видения) поддерживал гигантский силиконовый бюст. Рука, обтянутая черным бархатом, вытащила изо рта сигарету, прилипшую к широким вздутым губам, двоюродным сестрам огромных титек.
– Ты ведь хочешь капельку поразвлечься, – повторил трансвестит без особого убеждения. Он знал, что на других точках есть товар, который больше придется по вкусу тщедушному арабу, стоявшему перед ним.
Омар пустился наутек, проскользнув между двумя машинами, а вдогонку ему несся хохот подружек квазиженщины. Отбежав на безопасное расстояние, он остановился, задыхаясь. Образ Беатрис и обещание быстрого секса – это было уже слишком. Он согнулся пополам, низко опустив голову, чтобы немного прийти в себя.
Ну да! У него не было денег, чтобы продемонстрировать дьявольскому отродью подлинное искусство любви.
Он еще вернется – когда Гонсалес заплатит.
13 апреля, суббота
Доктору Монтанье исполнилось сорок пять лет. Он был статен и подтянут. Благородная седина в волосах подчеркивала зрелый возраст, но не старила его. Он находился в превосходной физической форме благодаря тренировкам в дорогом спортивном зале, который посещал как минимум три раза в неделю. Модный травматолог, разведенный, бездетный и хорошо обеспеченный. Человек, имевший на первый взгляд все, проявил, однако, чрезмерный интерес к компьютерной базе данных госпиталя и таким образом имел несчастье угодить в поле зрения дотошного инспектора полиции.
«Попахивает душком» – так считала Беатрис. Особой причины не было, но у нее волосы вставали дыбом на затылке всякий раз, когда она думала о Монтанье.
Вот уже два дня (начиная с разговора с компьютерщиком в госпитале «Рамон-и-Кахаль») за травматологом наблюдала полиция; и уже всплыли кое-какие тайные грешки доктора. Получив компромат, Беатрис хищно ухмыльнулась, как кошка, подкараулившая момент, когда глупая мышка высунулась из норки слишком далеко. Первым сюрпризом стало пристрастие доктора к кокаину. Группа наблюдения подвергла недолгому, но интенсивному допросу дилера, доставившего во второй половине дня (то есть часов пять назад) врачу на дом пакетик. В результате выяснилось, что Монтанья не просто решил побаловаться разок, чтобы снять напряжение в конце недели, но страдает выраженной зависимостью, не сулившей доброму доктору ничего хорошего.
Второй сюрприз еще находился в пути.
Беатрис выключила мотор и фары, и машина бесшумно остановилась на одной из улиц, выходивших на маленькую площадь, где припарковался Монтанья. Они с Пабло только что сменили группу, следившую за Монтаньей на протяжении дня. Утро Беатрис провела в управлении и поспала в сиесту, чтобы не клевать носом ночью. С Себаштиану она наскоро перемолвилась парой слов перед его вылетом в Англию. Наверное, она будет скучать.
Площадь, куда привел полицейских Монтанья, утопала в зелени каштанов, окружавших множество двухэтажных особнячков. В центре площади стоял на пьедестале скромный памятник какой-то известной личности. Его окаймлял узкий проезд, вымощенный брусчаткой, где двум машинам было не разъехаться. Площадь была небольшой, не более тридцати шагов в ширину. Но Монтанья настолько увлекся своими мыслями, что пропустил сигнал опасности: красную машину, мотор которой глухо потрескивал, остывая в промозглой ночи. Чуть-чуть потеплело по сравнению с предшествующими неделями, но снова зарядили проливные дожди. Ели так пойдет дальше, то городские коллекторы переполнятся.