– Извини. Наверное, я немного злюсь, что мой альтер теперь сам по себе. Другие альтеры тоже об этом мечтают?
– Конечно, – вздохнул Боря. – Все мечтают. Все знали, что такое невозможно. И вдруг у меня получилось!
– Я рад. Честно.
Мы помолчали, прижимаясь друг к другу.
– Так вот, Эрих ошибается, – произнёс Боря почти прежним, поучительным, альтеровским тоном. – Я размышлял на эту тему. Ангелы знают почти всё, но не всё, ибо всеведением, в рамках богословия, обладает лишь Господь Бог. Известные нам ограничения ангельского знания связаны с поведением демонов, людей и других ангелов.
– То есть разумных существ, – сказал я осторожно.
– Ага. То есть существ, у которых есть свобода воли.
– А есть ли она у ангелов…
– Если часть ангелов взбунтовалась против Бога, то они обладали свободой воли, – наставительно произнёс Боря. – И то, что творится вокруг Эли, показывает, что и ангелы свободы воли не лишились.
Я кивнул.
– Хорошо. Но Эля умирает, ангел так сказал.
– И это Кассиэль знал заранее. Она в коме, какая тут свобода воли. Но Кассиэль пришёл и с нами поговорил. – Боря покосился на меня, поправился: – С тобой поговорил! Зачем? Если ждёт, пока Эля умрёт, то просто подождал бы.
– Ясно, – сказал я. – А всё-таки ты прежний рассудительный альтер, а не только противный ребёнок!
Боря засмеялся и прямо с моей кровати прыгнул на свою кушетку. Схватил планшет и вновь в него уткнулся, но я не стал возмущаться.
Итак, Кассиэль пришёл, чтобы мне что-то сказать?
Но не прямо.
Потому что есть свобода воли, а есть правила. А ещё чины, субординация, интриги и подковёрная возня. У ангелов тоже всё, как у людей.
– Ты не знаешь, как сражаться с бронированными огнедышащими медведями? – спросил Боря.
– Я не играл в эту игру. Спал бы ты лучше.
– Днём посплю, маленьким можно. – Боря хихикнул. – Кстати, Эрих ошибается. Или только половинку понял.
– Ты о чём?
– Пята. Это круто, конечно, что он такие термины знает, я вот не знал. Я про другое подумал, про ахиллесову пяту.
– Уязвимое место? – уточнил я.
– Ну да. Кстати, очень по-ангельски сказать то, что имеет два значения, но передаётся одним словом… О, понял! Медведей надо бить в открытый рот!
Я взял со стула форму, надел штаны и грузилово, потом натянул футболку.
– Три часа ночи, – задумчиво сказал Боря.
Я пошёл к двери.
– Так любишь? – воскликнул Боря азартно, хоть и продолжал пялиться в планшет.
– Вы, блин, сговорились? – воскликнул я. И осёкся. Врать альтеру – это как врать самому себе. – Не знаю. У меня такого не было. Не с чем сравнивать.
– Вообще-то я говорил с бронированным медведем, которому вогнал меч в глотку, – сказал Боря и снова покачал пальцем зуб. – А насчёт Эли всем понятно, кроме тебя. Только учти, ей миллиарды лет, а тебе двадцать.
Он осмотрел обслюнявленный палец и вытер его о трусы.
– Ну или ей шестнадцать, а тебе двадцать и двенадцать одновременно. Все варианты очень корявые, нескладные.
– Сам ты корявый, – сказал я и вышел из комнаты.
Дверь закрылась. Я отошёл на пару шагов и встал между своей комнатой и той, в которой лежала в странной ангельской коме Эля: осколок серафима Иоэля, краеугольный камень и ахиллесова пята одновременно.
Да, всё коряво.
Ну почему я должен разгадывать ангельские загадки? Я пилот. Я умею летать и сражаться, а не разгадывать загадки. Вот, даже Борину игру слов не просёк, а ведь он специально так сказал, мелкий провокатор.
Коридор был пуст и тих, как и положено на минус шестом уровне глубокой ночью. Где-то неслись в пространстве «стрекозы» и «оводы», сидели в штабе дежурные офицеры. Морпехи, доктора и умники большей частью спали. Дежурные клонари дремали за столами в окружении зреющих тушек. Кто-то, наверное, бухал или занимался иными взрослыми делами. Заканчивал торможение приближающийся к Титану корабль, на котором наконец-то прибудут наши запасные тела… К тем, у кого они есть, конечно.
А я стоял и грыз ноготь, пытаясь понять, что же мне делать.
Так ничего и не решив, подошёл к двери в комнату Эли и открыл её.
Полоска ночника над кроватью тускло светилась оранжевым. А я сидел рядом на стуле, смотрел на лицо ангела и думал.
Сейчас мне надо было выгнать из головы всё дитячество, и даже себя двадцатилетнего, пилота «пчелы» Святослава Морозова, выкинуть на фиг. Сейчас мне надо было думать и вести себя как моя основа, тот самый Свят, в сознании которого я несколько раз побывал. Серьёзно, по-взрослому.
Нет!
Я тряхнул головой.
Знаю я, как поступил бы Свят! Он, конечно, хороший пилот, иначе его не попросили бы стать донором для клонирования. Но он настоящий дисциплинированный военный лётчик. Есть приказ, его надо выполнять. Инициатива допустима лишь в тактике выполнения приказа, а приказа спасать Элю не было.