– Вот как сейчас? – спросил Эрих.
– Да. Я ведь в человеческом облике. Но в основе своей мы – устойчивые структуры в самой ткани Вселенной, в пространстве-времени, энергии, обычной и тёмной материи. Мы – нарушения топологии пространства. Самоподдерживающиеся квантовые состояния, сложные диссипативные структуры, устойчивые волны в скалярных полях.
Мы молчали, глядя на неё.
Эля вздохнула.
– Как много потребовалось слов, вместо одного, которое объясняло всё глубже и правильнее.
– Это то, что ты произнесла? – недоверчиво спросил я.
– Ага! – Она улыбнулась. – Собственно говоря, это было всего лишь слово «ангел», но выражающее суть на максимально доступном человеку уровне. Видимо, я не учла, что имеется в виду теоретически доступный уровень, а не ваш конкретный. Вы получили информационный удар, но понять ничего не смогли.
– Как это прекрасно! – воскликнула Анна пылко.
Эля посмотрела на неё с удивлением.
– Прекрасно? Ты не шокирована, дитя? Я не разрушила твою веру, не нанесла душевной травмы?
– Нет, конечно! – Анна глянула на нас с Борей, будто ища поддержки. – Ну я же не дурочка, чтобы представлять Бога сидящим на облачке, а ангелов – человеками с крыльями! Я понимаю, что всё куда сложнее, что до конца мне не понять. Но я рада, что вы есть, что вы с нами! Это… это так чудесно! Скажите, ваше совершенство…
– Зови меня Эля.
Анна замялась, но тряхнула коротко стриженной головой и храбро продолжила:
– Скажите, Эля, а когда мы умрём – мы же попадём к Богу?
– О, – сказала Эля в лёгком замешательстве. Вопрос её неожиданно смутил. – Ну да. Конечно.
– Тогда мне ничего не страшно. – Анна снова обняла Хелен, всё ещё пребывающую в ошарашенном состоянии. – Ваше… Эля, вы можете исцелить Хелен? Видите ли, она забыла всё!
– Я обещала ответить на один вопрос, – серьёзно сказала Эля. – И я уже ответила.
– А это не вопрос! – воскликнула Анна дерзко. – Это просьба! Молю вас, всеблагой Иоэль!
Эля молчала. Потом покачала головой.
– Нет. Вернув сознание вашей Хелен, я тем самым убью эту.
Хелен вцепилась в Анну и замотала головой, будто от той зависело решение, жить ей или умереть.
Эля кивнула, примирительно сказала:
– Именно так. Всё имеет свою оборотную сторону. Но я утешу вас, девочки. Воспоминания прежней Хелен будут прорастать в памяти новой. Со временем они могут соединиться в одну общую личность. Если вернётся Эйр, её альтер, это станет хорошим знаком.
Она протянула руку и погладила Хелен по голове, будто маленькую. И та мгновенно успокоилась.
– Что ж, мне пора…
– Хоть про водород скажи! – внезапно попросил Эрих. – Ну зачем он вам?
Я не ожидал, что Эля ответит. Но, кажется, вопрос ей понравился.
– А из чего ещё строить? Во-первых, его много на Юпитере и Сатурне, с них не убудет. Во-вторых – универсальный элемент творения. Кирпичик. Первый атом времён рекомбинации.
Она едва заметно улыбнулась, будто припомнив что-то забавное.
Нет, я не был отличником, да и не забивали нам голову лишними вещами. Но космогония была моим любимым предметом в рамках божественной космологии.
– Ты помнишь время рекомбинации? – спросил я.
Эля медленно перевела на меня взгляд. И её глаза вдруг стали глазами ангела – чёрными провалами в искрящуюся бесконечность.
– О… это сложно. Иоэль помнит.
– Тринадцать с половиной миллиардов лет назад, – сказал я.
– Иоэль помнит, – повторила Эля, будто извиняясь. – Он появился раньше.
– Ты помнишь первый атом во Вселенной, – произнёс я.
Эля молчала, глядя на меня.
А я смотрел на неё – такую обычную с виду молодую девушку, к которой меня неудержимо тянуло, которую я вытаскивал из кристаллической «спасательной капсулы» на парящем в атмосфере Юпа серафиме, с которой мы делили один на двоих костюм в несущейся сквозь пространство наудачу «пчеле», которая пришла мне на помощь и которую я смог спасти, вернув благодать. Она живая и тёплая, я помню её голос и манеру говорить, ощущение её кожи и запах волос.
И она – крошечный осколок существа, которое мы зовём серафимом. Существа, построенного из чего-то, что я даже постичь не смогу, как она там сказала? Процесс, нарушение топологии, диссипативная структура, устойчивая волна…