— Слушаю, — раздался в трубке хриплый женский голос.
— Фатима Айдаровна, добрый день. Филипп Смирнов беспокоит.
— О-о-о! Коллега историк и писатель! Здравствуйте, Филипп!
— Простите, что беспокою, но мне опять нужна ваша помощь.
— Прекрасно! Всегда рада вам помочь! Что хотите обсудить?
— Это немного не телефонный разговор. Я готов приехать в Питер. У вас завтра будет время пообщаться?
— Для вас у меня всегда есть время. Но если вы подождёте до завтра, то мы сможем поговорить в Москве. Я собираюсь приехать.
— Отлично! Рад это слышать, — улыбнулся писатель.
— Давайте встретимся тогда завтра в обед?
— Хорошо, отлично!
— Выбирайте место.
— Удобно будет в ресторане «Кофемания» на Кудринской площади?
— Без проблем!
— Спасибо!
— До встречи.
Посидев в раздумьях пару минут, Филипп оделся и вышел на улицу. Нужно навестить дядю и рассказать обо всём, что случилось. В конце концов, Пётр Иванович — родной брат его мамы, и он должен знать, зачем Софья ездила в Даурию. Кроме того, писателю не терпелось сообщить, что он был прав, когда предполагал, что журналисты ездили искать сенсацию. Профессор Смирнов, наверное, опять будет утверждать, что найденный ключ — лишь старинная реликвия, за которой нет никакой тайны, но подобное мнение от дяди писателю не требовалось. Он знал: перстень лишь начало истории, а ключ — продолжение.
Глава 42. Москва. Суббота. 12:45
Саблин сидел в кабинете, глядя на удивлённые лица Максимовой и Синицына, выслушавших изложение событий в Даурии и на Байкале. Следователь почти полчаса рассказывал в подробностях всё, что произошло с ним и Смирновым в Забайкальском крае. Дина молчала в течение всего повествования, а Синицын периодически комментировал и задавал вопросы, но, когда следователь перешёл к той части истории, где он и Смирнов опустились в колодец, оба лейтенанта с изумлением уставились на майора, словно не веря в услышанное.
— Ну вот так, — вздохнул Саблин, — такая история.
Он выложил на стол все найденные перстни. Синицын подошёл ближе и начал рассматривать кольца.
— Как-то даже не верится, — сказала Дина.
— Да я и сам бы не поверил, не участвуя сам во всём этом. Вот теперь, хочешь не хочешь, а все рассказы Смирнова будешь воспринимать иначе.
— А где ключ? — Синицын, продолжая рассматривать перстни, посмотрел на майора.
— У Филиппа.
— Почему вы его не забрали?
— Зачем он нам? Дело мы закрыли. Кольца вернём владельцам.
— Но он же что-то открывает?
— Наверное. Но это уже не по нашей части. Думаю, Филипп сам разберётся.
— А если тот шаман… как его?
— Джигари.
— Да. Если он начнёт охотиться теперь за ключом? Смирнов может оказаться в опасном положении, — предположил Синицын.
— Ну во-первых, я не уверен, что этот Джигари вообще за чем бы то ни было охотился. Это лишь предположение, так как он помогал Сороке. А во-вторых, разобраться с ключом непросто. Там какая-то мудрёная надпись. Посмотрим. Если Филипп не разберётся, Джигари уж и подавно. Так что… будем наблюдать.
— А что с Журавлёвой? — спросила Дина. — Как быть с этим делом?
— Ты, как всегда, зришь в корень, — вздохнул Саблин. — Не знаю. Меня смущает тот факт, что у Журавлёвой был роман с Мироном. Как-то это странно. Не вяжется со всей историей.
— Ну а что тут такого? — возразила старший лейтенант. — Люди иногда и будучи в возрасте, имея семьи и детей, влюбляются.
— Я не об этом.
— А что тогда?
— Да сам не пойму. Странно, и всё! — Саблин закурил. — Слушай, а запроси прямо сейчас данные на отца Филиппа. Кажется, он тоже скончался. Хочу посмотреть детали.
— Не думаете же вы, что он убил свою жену, узнав о её романе в Даурии? — смутилась Дина.
— Не думаю, нет. Но надо знать всю картину целиком. Давай, сходи по-быстрому, пусть пришлют мне на почту все имеющиеся сведения.
— Сделаю, — Дина вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.
— А та профессорша, что была на фото? — напомнил Синицын. — Вы говорили, что знакомы с ней. Как она в этом во всём замешана?
— Пока не знаю. Может, и не замешана. Но совпадение дичайшее. Её надо бы тоже проверить. Сделаешь?
— Так точно! Сейчас?
— Нет, можешь через месяц этим заняться, — Саблин с укором взглянул на лейтенанта через облако табачного дыма. — Ну, Саш, сейчас, конечно!
— Ага, — Синицын метнулся к двери.
— И пробей ещё этого Мирона. Про него тоже хорошо бы всё выяснить. Мутный тип.
Синицын кивнул и исчез за дверью.