Даже если сейчас она действует в интересах Клана Кун, чтобы вернуться под его руку. Я уже свободный практик, и до предъявления мне полноценных обвинений требовать с меня ответов никто не сможет. Другой вопрос, что предъявить то самое обвинение мне могут в любой момент.
— Я сказал всё, что хотел сказать, — даю более прямой ответ, с намеком на грубость. — Секреты есть у всех, в том числе и у вас, госпожа Кун.
От подобного обращения Мэй поморщилась, но сказать мне чего-то против не могла. Я был даже слишком почтительным. Пусть даже оба мы прекрасно понимали, что это была откровенная издевка над сбежавшей из клана девушкой.
Кун Мэй сделала вдох, явно сдерживая слова, которые просились наружу. Пальцы её на миг сжались на тканях рукава, но она быстро взяла себя в руки и опустила взгляд, будто решила сменить тактику.
— Я пришла не требовать, — наконец сказала она тише. — И не хотела тебе угрожать. Просто ищу свой собственный путь. И именно твои таланты и способности показались мне новым возможным путём, по которому можно пойти.
Я чуть наклонил голову, разглядывая её внимательнее. Слова звучали мягко — но мягкость не отменяла сути: она пришла за тем, что ей нужно. И мне не кажется, что я готов дать ей хоть что-нибудь. Признаваться в наличии Дара Небес точно не стоит. Сказать ей что-то ещё?
Родство с демонами можно получить только впитывая демоническую Чи, чем я и пытался обмануть Хэй Лань в тот раз. Но посоветовать это хоть кому-нибудь я точно не могу, демоническая Чи весьма ядовита.
— Новый путь это хорошо, но ты уже один раз искала его… в неортодоксальных практиках. Может в этот раз попробовать искать по настоящему новый, а не тот же путь, но под другим названием?
— Ты ничего не знаешь, — выдохнула она.
— Я знаю достаточно, чтобы не хотеть быть ступенькой, — ответил я спокойно. — И достаточно, чтобы понимать: если ты снова полезешь в грязь, она не станет чище от того, что ты назовёшь её «новым путём».
Хэй Лань на моём плече тихо фыркнула, хлестнув меня хвостом по носу. Ей сравнение демонических практик с грязью не особо понравилось. Но это был единственных жест недовольства, который она сделала.
Кун Мэй над моими словами задумалась, я некоторое время подождал, что она скажет. Но пауза затягивалась, так что я начал осматривать стеллажи вокруг, выбирая, что можно было бы почитать. А позже сама Мэй просто ушла.
Надеюсь ей есть над чем подумать.
***
Лю Чжэньхай с некоторой скукой сидел на очередной «церемонии», за которой прятались очередные тягомотные переговоры. Все это было настолько тягомотно и, в какой-то степени даже мерзко, что он бы предпочёл бы ещё несколько немного повоевать на юге, чем участвовать во всём этом.
Не спасало даже то, что его объявили героем этой войны. Жаль только, что по факту это звание было всего лишь знаменем, благодаря которому Клан Лю может отвоевать себе лишние преференции и военные трофеи.
Он держал спину прямо, но не из уважения, а из-за вбитой с детства привычки. На губах застыла положенная полуулыбка человека, которому «должны» аплодировать. Внутри же было пусто и вязко, как на разлитом масле: любое движение — и обязательно испачкаешься.
Перед ним тянулись ряды столов, покрытых алым шелком; над ними колыхались тонкие флажки с гербами. Вино лилось в чаши без конца, будто кто-то пытался утопить в нём память о сожжённых деревнях и холодных ночных засадах. Музыка — чистая, выверенная, без единой ошибки — казалась издёвкой. На юге играла совсем другая музыка, там ритм всегда ломался криком, стуком металла и дрожью земли.
— Почтенный Лю, — донёсся до него медовый голос распорядителя, — для вас приготовлено место ближе к помосту. Так, чтобы все видели.
«Чтобы все помнили, кому обязаны. И чтобы я помнил, кому теперь обязан», — подумал Лю Чжэньхай, но лишь коротко кивнул.
Слева сидел старейшина его клана — Лю Фэн, человек с лицом сухим и неподвижным, словно вырезанным из жёлтого дерева. Его глаза не улыбались, даже когда рот изображал дружелюбие.
— Терпи, — прошептал старейшина, не поворачивая головы. — Сегодня решается больше, чем кажется.
Лю Чжэньхай не ответил. Он видел, как тут всё «решается». Благородные старики спорят друг с другом до хрипоты, каждый уверенный, что уж он точно смог обмануть соперника. Для опытного воина и практика, что уже многие века воевал за свой клан и застал ещё времена императорской фамилии, всё это было похоже на детскую игру в камешки: кто ловчее сдвинет чужую кучку так, чтобы самому не запачкать рукава. Только здесь рукава были шелковые, а грязь — кровь и долги.