— Его история полна белых пятен, даже не смотря на бессмертных, некоторые из которых утверждают о личной знакомстве со стражем закона Небес, — взгляд Вэй Дуна слегка изменился, как будто стал теплее. — Его связь с западом обычно объясняют тем, что во многих трактатах и скульптурах он изображён с западным мудрецом Самантабхадра, который обучал многих великих мудрецов, как в Долине рек, так и в землях далеко на западе и даже на севере.
— Спасибо за наставление, почтенный, — я ещё раз поклонился, надеясь, что на этом непонятные паузы закончатся.
— Не благодари раньше времени, — Вэй Дун сложил руки в широких рукавах и медленно двинулся вдоль стеллажей. Я последовал за ним, не зная, приглашение это или попытка от меня отделаться. — Мудрость Вэньшу не дается через чтение свитков или выслушивание наставлений. Иначе каждый книжный червь уже давно бы вознёсся на Небеса.
Он остановился у узкого окна, через которое пробивался тусклый утренний свет.
— Традиция требует мудрости в действии, а не банального умения сидеть и напускать на себя умный вид.
— Тогда что же требуется от меня? — спросил я прямо, решив больше не играть в эти игры с многозначительным молчанием.
Вэй Дун чуть склонил голову, и в уголках его глаз мелькнуло что-то похожее на одобрение.
— Хороший вопрос. Плохой ученик ждёт, пока его поведут за руку. Хороший — спрашивает дорогу. — Он отвернулся от окна и указал куда-то в глубину библиотеки, где ряды стеллажей терялись в полумраке. — В дальнем крыле есть архив, который не разбирали уже три поколения. Свитки перепутаны, таблички расколоты, некоторые тексты повреждены сыростью или мышами.
Я почувствовал, как внутри шевельнулось разочарование. Разбирать пыльный архив — это и есть путь к Мудрости?
— Вижу сомнение на твоём лице, — Вэй Дун усмехнулся, но без насмешки. — Думаешь, старик решил заполучить бесплатного работника?
Я уже открыл рот, чтобы заявить, что ни в коем случае не думаю подобным образом, как задумался. У нас тут, как бы, разговор про мудрость и что она дана не всем.
Разумно предположить, что банальный ответ младшего старшему тут будет не совсем к месту. Особенно с учетом откровенной провокации, с поручением нудной работы и с указанием, что это сделано специально.
Вот только нельзя отбрасывать вариант с тем, что меня специально провоцируют на непочтительность. Все же закрыв рот, я задумался по-настоящему.
Вэй Дун терпеливо ждал, сложив руки в рукавах. На этот раз его молчание не раздражало, скорее уж я нуждался в этом молчании, чтобы подумать.
— Думаю храм не испытывает недостатка в послушниках, которым можно было поручить подобную работу. И тратите вы на них явно меньше, чем на паломников, — в своём ответе я старался говорить как можно более разумно и развернуто. При этом главное при многословии не создать впечатления глупого болтуна, что лишь пытается казаться умным.
Вэй Дун не изменился в лице, но я заметил, как он чуть повел плечом.
— Продолжай.
— Вы сказали, что мудрость — в действии. Разбирать архив — это действие. Но какое именно действие делает его путём к мудрости, а не просто уборкой — этого я пока не понимаю.
— И что ты собираешься с этим непониманием делать?
Я помедлил. Прекрасная Наставница когда-то говорила, что признание своего незнания — первый шаг к знанию. Тогда это казалось красивой фразой. Сейчас — чем-то более практичным.
— Начну работу. Буду внимателен. Если в процессе не пойму сам — спрошу снова.
На это Вэй Дун кивнул, впервые выразив явное одобрение.
— Неплохо для ученика школы, которая славится скорее быстрыми кулаками, чем быстрым умом.
Это была очередная насмешка в отношении Школы, но как и в прошлый раз я пропустил это мимо ушей. Ругаться с представителями известного храма просто глупо. И, думается мне, удивляться, что на земле Кланов не очень уважают отколовшихся мастеров из Свободных Школ, тоже не стоит.
— Идём, — Вэй Дун двинулся в глубину библиотеки, не оборачиваясь. — Покажу тебе помещение, в котором ты и будешь постигать мудрость.
Мы шли мимо стеллажей, и я невольно отмечал, как меняется их содержимое. Ближе ко входу — аккуратные ряды свитков с яркими печатями, таблички в шёлковых футлярах, даже несколько книг, привезенных торговцами из далеких земель. Дальше — всё скромнее, футляры потёртые, пыли больше. А потом стеллажи и вовсе сменились простыми деревянными полками, на которых свитки лежали как попало.