Ну и, конечно, есть смысл ознакомиться с историей Вэйньшу и любыми записями о нем. Раз уж этот ритуал назвали в его честь, то между ним и всем этим должна быть хоть какая-то связь. Но сначала уборка.
Первые несколько часов прошли в монотонной и довольно неприятной борьбе с грязью. Я чихал, вытирал слезящиеся глаза и методично перетаскивал свитки. Хули Цзин, развалившись на более-менее чистом подоконнике, с нескрываемым удовольствием наблюдала за моими мучениями.
— «Знаешь», — послала она мне ещё одну иллюзорное послание, когда я отложил в сторону десятый по счету обрывок хозяйственной ведомости. Даже во время уборки я старался хотя бы бегло ознакомиться со всем, что беру в руки. — «Если бы этот человек увидел тебя сейчас, он бы решил, что ты уже достиг пика просветления. Только у истинных мудрецов бывает такой… отрешённый и одновременно с этим несчастный вид».
— Очень смешно, — буркнул я, рассматривая очередную находку.
Это был не свиток, а тонкая деревянная плашка, на которой едва угадывались иероглифы. Подобными табличками обозначались отдельные собрания сочинений, по темам или по авторству, но надпись на данной табличке уже стерлась и я понятия не имел, что она может значить. Рядом лежало сразу несколько обрывков со стихами, все как один безнадёжно испорченные плесенью.
«Мудрость в действии», — всплыли в голове слова Вэй Дуна.
Понятно, что в уборке определенно была некая мудрость. Наводить порядок в целом очень полезно. Но каков может быть мой ответ на всё это? Какая мудрость заключается в моих собственных делах. И смогу ли я её объяснить Вэй Дуну?
Хотелось простых и быстрых ответов, а не всего вот этого вот. О какой «мудрости в действии» может идти речь, если до сих пор я просто плыл по течению и вообще не задумывался что и зачем я делаю?
С другой стороны некоторый результат у меня выходил сам собой, даже не смотря на сомнения и размышления о том, что же надо делать. Пока получалось три кучки бумаги, которые начал формировать инстинктивно: «История», «Хозяйство», «Духовные учения». В каждой из них было несколько подгрупп. Просто старые и безвозвратно испорченные я складывал отдельно друг от друга. С этим уже можно было работать, но как финальный ответ на загадку о мудрости подобное я находил слишком простым и отчасти даже бестолковым.
Так поступил бы слуга, а не мудрец. Просто каталог, труд плодами которого воспользуется другой человек, когда решит разобраться в содержимом этих свитков. Мне же казалось, что «мудрость в действии» должна приносить пользу мне, а не другому.
Хотя, быть может я просто эгоист, и цель как раз в том, чтобы трудиться на благо других? Благородные любят подобные учения. Особенно когда их проповедуют слуги благородных. Удобная философия, что приучает подчиняться и действовать на благо господина.
С другой стороны Вэй Дун действительно может придерживаться практики, в которой самый простой ответ будет самым лучшим. Такие учения были широко распространены среди мудрецов запада. Аскетизм и простота часто воспевались ими как первая из добродетелей.
Когда солнце вошло в зенит, я решил сделать перерыв. От пыли и запаха плесени уже першило в горле. Хотелось подышать свежим воздухом и выпить воды. Хотя бы воды, хотя от более благородных напитков, я бы тоже не отказался.
— «Тебе, наконец, надоело этим заниматься?» — с ленивым интересом спросила Хэй Лань. — «Или ты смог разгадать загадку?»
— Просто устал и хочу немного подумать, — отвечаю ей тихо.
— «Лучше бы ты спросил совета», — она фыркнула, запрыгивая мне на шею. — «Просто выдумывая что-нибудь ты скорее обманешь сам себя».
Я отряхнул руки от пыли и вышел из архива. Прохладный воздух коридора показался целебным бальзамом. Умывшись и утолив жажду, я не стал возвращаться сразу к пыльным грудам. Вместо этого направился в основную часть библиотеки.
Как и сказала Хэй Лань, стоило спросить совета. Но прежде чем обращаться непосредственно к Вэй Дуну, стоит приложить хотя бы какие-то усилия к самостоятельному познанию. Я бродил между стеллажами, пытаясь вспомнить, в каком примерно разделе могут храниться жизнеописания святых и мудрецов. Библиотека была огромной, но структурированной. Спустя некоторое время поисков я наткнулся на отдел, помеченный скромной табличкой «Жития и Пути».
Здесь было тихо и почти безлюдно. Я взял с полки первый попавшийся том, посвященный Вэньшу. Это оказалось стандартное житие: рождение в знатной семье, военная служба и военная же карьера. Назначение генералом и длинный список побед, одержанных великим полководцем. Довольно известная история о легендарном герое, который жил непонятно где и непонятно когда, именно таким лично я знал историю Вэньшу.