Отложив самый свежий свиток беру другой, более старый и потрепанный. Его язык был более архаичным и сложным, а детали совершенно другими. Уже здесь можно было прочитать про его рождение далеко на западе. Этот вариант жизнеописания уже называл его не просто знатным человеком, а принцем некой страны. В этой истории Вэньшу приручал диких животных и орудовал огненным мечом, повергая демонов и врагов своего народа.
Пока я перелистывал страницы двух жизнеописаний Вэньшу, в голове вырисовывалась простая мысль, сортировать свитки можно не только по их содержанию, но и по времени написания и даже по взглядам авторов на жизнь.
Понятно ведь, что свиток, описывающий Вэньшу как уроженца Долины Рек не выдумал его биографию, а описал так как это было принято в его местности. Но в чем тут мудрость все ещё большой вопрос.
Первое жизнеописание я перелистал до конца почти машинально. Подвиги, титулы, должности, списки даров, которыми награждал его император… Всё это было красиво, торжественно — и подозрительно однообразно. Во втором же, старом свитке, было меньше блеска, но больше странных, шероховатых деталей, которые так не любят придворные летописцы. Тут Вэньшу мог спорить с учителями, уходить с поля боя, если считал войну бессмысленной, и даже есть несколько не самых благовидных поступков. Хоть автор жизнеописания и постарался сгладить углы.
— «Вот это уже интереснее», — лениво откликнулась Хэй Лань, устроившись у меня на шее и вместе со мной изучающая свитки и книги. — «Этот хотя бы ведёт себя как живой человек, а не как парадная статуя».
Я провёл пальцем по строкам, где говорилось, что юный Вэньшу «никогда не верил в единственно верный рассказ». Он всегда и ко всем вопросам подходил с разных сторон, выслушивая разные версии.
Я закрыл второй свиток и задумался. Слова о том, что Вэньшу «никогда не верил в единственно верный рассказ» звучали почти как насмешка над моими попытками найти правильный способ сортировки архива. Но в то же время это походило на откровенную подсказку, чуть ли не специально оставленную в тексте.
Может, в этом и была суть? Не найти один правильный метод, а показать, что их может быть множество — и каждый будет верным в своём контексте? Сам я такой ответ не принял бы, решив, что ученик просто отлынивает от задания. Но вполне может быть, что в этом весь смысл, ответ который не первым приходит на ум.
Я вернулся к полкам и достал ещё несколько жизнеописаний. Третье изображало Вэньшу как мудреца-отшельника, который вообще не пересекался с императором. Четвёртое — как бессмертного, который явился в мир смертных, чтобы преподать урок гордецам и учить смертных праведному закону. Пятое утверждало, что Вэньшу — это не имя человека, а титул, который носили многие просветлённые на протяжении веков.
— «Так кем же он был на самом деле?» — Хэй Лань казалась заинтригованной.
— Не знаю, — честно признался я, даже забыв про своё решение не говорить с демонической лисицей в общественных местах. — И, похоже, никто точно не знает. Но каждая из этих версий чему-то учит. Первая о долге и службе. Вторая о том, что можно идти своим путём. Третья о мудрости вне мирской суеты. Четвёртая о концепции небесном пути. Пятая о том, что великие идеи переживают своих носителей. Но все это интересно по отдельности, как связать это в некую единую практическую мудрость решительно непонятно.
Время подходило к вечеру, а потому стоило наведаться на вечернюю тренировку и следом и в столовую. Свою попытку разгадать загадку о мудрости в действии я продолжу уже завтра. Да и дар Школьного Старейшины нужно достать из мира моего сна, и передать местному настоятелю.
Вечерняя тренировка прошла без происшествий. Монахи храма, как я уже успел заметить за эти дни, практиковали совсем иной стиль, нежели тот, который преподавали в Школе Стремительного Ястреба, или искусства, которые я постигал под началом Почтенного Наставника. Их движения были плавными, текучими, словно вода, обтекающая камни. Никаких резких ударов, никакой показной мощи. Только бесконечное перетекание из одной формы в другую.
Движения как единый поток, и сила, не как способ противодействия, а как направление чужой силы было довольно интересной концепцией, о которой тоже стоило поговорить с Почтенным Наставником. Но прямо сейчас мне и без того есть чем заняться.
Я держался в стороне, выполняя собственные упражнения. Несколько монахов бросали на меня любопытные взгляды, но никто не подошёл, что меня полностью устроило.