Она нашлась в зале, где мы пили чай, и прямой сейчас готовила очередную чайную смесь к употреблению. Занятный факт, кстати, но после окончания ученичества, доступные смеси серьезно увеличились. Как и говорил Почтенный Наставник, каждый учитель не только учит, он также дополняет и расширяет мой мир, особенно после окончания ученичества.
Я даже подумываю взять пару мешочков чайных смесей, чтобы потом подарить Школьному Старейшине. Да и просто на обмен-продажу, пригодится.
— Ты пришёл за ответом, который уже знаешь, но не признаёшь, — сказала Наставница, стоило мне присесть за столик перед ней.
— Вы с Почтенным Наставником слишком любите говорить загадками. И мне в любом случае интересно, как вы видите «мудрость в действии»?
— Ответ на загадку в её формуле, — она неторопливо перелила янтарный настой из чайника в пиалы, мне и себе. — Мудрость это не знание, не понимание, это умение применять полученные тобой знания и понимания на практике, то есть в действии. Какие знание и понимание у тебя уже есть, что ты мог бы их использовать в своей ситуации?
— Я знаю, что правильного ответа нет, и понимаю, что по сути могу объяснить любое действие, даже отказ выполнять эту работу. Вопрос только в том, как это объяснить и примут ли это объяснение.
— Верно, — кивнула Наставница, поднося пиалу к губам. — Но ты упускаешь ещё одно знание. Испытание данное тебе носит имя Вэньшу, воином, оберегающим мудрость и закон Небес.
— Вэньшу… — я задумался, вспоминая прочитанное в библиотеке об этом легендарном бессмертном. — Тот, кто несёт меч, рассекающий невежество. Но какое отношение это имеет к разбору пыльных свитков?
— Подумай, — Наставница чуть улыбнулась уголками губ. — Чем известен меч Вэньшу?
— Это был огненный меч, — пожимаю плечами. — Судя по тому, что нет никаких упоминаний о технике покрытия огнем меча, этот меч был сокровищем, что сам по себе имел столь чудодейственные свойства.
— Мальчишка, неужели ты запомнил только это? — она рассмеялась. Это было настолько искренне, что мне даже стало немного обидно. Неужели я выставил себя настолько глупым? — Этот меч отсекает иллюзии. Разрубает заблуждения одним ударом, не оставляя места сомнениям.
— Странно, что в некоторых трактатах говорится, что Вэньшу не приемлем одной единственной истины, если его меч способен отсечь все лишнее…
Я замер с пиалой у губ. Понимание пришло внезапно, словно тот самый меч рассёк пелену перед глазами.
— Они не ждут, что я буду копаться в каждом свитке. Они ждут решительности. Умения отделить важное от неважного одним взглядом, без колебаний и без попыток угодить всем. Ведь у каждого своя истина, и если я все буду считать сокровищем, то всю жизнь буду копаться в мусоре. Надо определить для себя, что ценно, отбросив в стороны все лишнее.
— Уже теплее, — Наставница отпила чай. — Но ты всё ещё смотришь на задачу снаружи. Посмотри изнутри.
Я нахмурился, пытаясь понять её слова. Смотреть изнутри… Изнутри чего? Изнутри себя? Изнутри задачи?
— Вспомни, зачем ты отправился в это паломничество? — видя моё замешательство, она дала ещё одну подсказку.
— Я хочу понять в чем цель моей жизни, и пути бессмертного по которому иду.
Я отхлебнул чай, отдавая должное и приятному аромату и долгому послевкусию напитка. Хотелось бы услышать её один совет или подсказку от Наставницы, но та не спешила, позволяя мне самому поразмышлять над ответом. И я честно задумался.
Понятно, что нужно посмотреть на задачу в контексте моей цели. Не просто выбрать чью-то сторону в вопросе, что ценно, а что нет, нужно определиться где моя сторона. Что я нахожу ценным.
— Самым простым видится просто отобрать в этот мусоре труды по духовным техникам, свалив в кучу все остально, — говорю наконец. — Так я покажу, что держусь за путь бессмертного и именно его я считаю мудростью.
— Это самый простой, а потому самый посредственный ответ, — мягко покачала головой Наставница. — Ты снова ищешь внешнего подтверждения своей правоты. Путь бессмертного, духовные техники… Ты выбираешь не то, что ценно для тебя, а то, что, как ты предполагаешь, «должно» быть ценным для бессмертного.
На этом наш разговор закончился. Я не знал, что ещё можно было сказать, она не спешила прерывать мои размышления. Допив чай, я жестом попросил наполнить пиалу повторно, выпил и её, после чего покинул Прекрасную Наставницу.
Кухарка, а также ткачиха со швеёй тоже не смогли мне толком помочь. Их ответы чем-то походили на позицию наложницы: мудрость в простоте. Можно было бы призвать ещё кого-нибудь, того же учителя по медицине, но не думаю, что он сможет сказать мне что-то принципиально новое.