— Иногда тебе будет нужно дать людям не то, что они хотят, а то, в чем они нуждаются. Прервать мучения человека одним смертельным ударом, это тоже милость. Горькая, но милость. Бывает так, что в начале он будет умолять тебя оставить ему жизнь, ещё не понимая, какие мучения его ждут, и если ты позволишь своей жалости встать выше настоящего милосердие, то именно ты будешь виноват в его мучениях.
— Но как мне понять, когда смерть это милосердие, а когда просто убийство? — спросил я, чувствуя тяжесть от её слов. Мне уже доводилось убивать, но относиться к этому спокойно я пока не научился. Да и сама мысль, что убить умоляющего о милосердии, это и будет милосердием, звучала жутко и противоестественно.
Госпожа Травница долго молчала, перебирая засушенные травы в своих руках. Разговор состоялся во время урока, когда мы вместе готовили разнообразные порошки и настойки. Что-то пойдет на продажу, что-то пригодится для личного использования.
— Ты поймешь, когда придет время. Или не поймешь и совершишь ошибку. В любом случае, это будет твой выбор и твоя ответственность. Никто не будет нести её за тебя.
Её слова тогда заставили меня крепко задуматься и некоторое время я даже обсуждал с другими не милосердие в целом, а именно слова Госпожи Травницы.
Последняя же, с кем я серьёзно поговорил, была Прекрасная Наставница. И, к некоторому моему удивлению она подходила к вопросу милосердия проще всего.
— Милосердие это просто способность видеть себя в другом, — сказала она, расчесывая свои длинные волосы перед зеркалом. — Представь, что ты на месте того, кому нужна помощь. Что бы ты хотел получить? Чего бы боялся? О чем мечтал? Вот и всё.
— Это звучит… слишком просто, — я покачал головой, наблюдая за её отражением в зеркале. Она была красива и даже желанна, но я слишком уважал эту женщину, чтобы просто пригласить её в свою комнату на ночь, поэтому просто любовался этой красотой.
— А почему должно быть сложно? — Прекрасная Наставница повернулась ко мне, и её губы изогнулись в лёгкой улыбке. — Философы любят усложнять простые вещи, чтобы казаться умнее. Аристократы любят пускать пыль в глаза, чтобы выглядеть лучше, чем они есть на самом деле. И первое, и второе не плохо, если ты умеешь делать это красиво, то даже хорошо и полезно. Но настоящее милосердие исходит из сердца, а не из головы. Когда ты видишь голодного ребёнка, ты не размышляешь о природе его бед и последствиях своих действий на годы вперёд. Ты просто даёшь ему хлеба.
— Но Почтенный Наставник говорил…
— О, я знаю, что он говорил, — она махнула рукой. — И он прав, по-своему. Как и Госпожа Травница. Но знаешь, в чём проблема слишком долгих размышлений? Пока ты сомневаешься, стоит ли помогать и как правильно это сделать, человек может умереть от голода. Иногда плохая услуга лучше, чем её отсутствие.
— А если я совершу ошибку?
— Совершишь. И не одну, — она пожала плечами. — Ты будешь ошибаться до тех пор, пока не научишься. И даже после этого может произойти случай, который ты никогда раньше не видел и ты снова совершил ошибку. Потому что ты чего-то не учел или понял что-то неправильно. По другому не бывает, но это не плохо. Небеса судят нас не только по делам, но и по мотивам. Ошибка сделанная искренне и с желанием помочь лучше бездействия из страха ошибиться.
Её слова заставили меня взглянуть на проблему под другим углом. Возможно, я действительно слишком много думал, ничего при этом не сделав? Быть может милосердие похоже на плавание, главное начать, а дальше все станет понятно?
В конце концов, проведя полгода в размышлениях и тренировках, я вернулся в реальный мир с небольшим мешком товаров для продажи и ещё большей путаницей в голове относительно природы милосердия. Уж не знаю, что все мои учителя имели ввиду, но как по мне, их видение вопроса противоречит друг другу.
Так как мы с Хей Лань не провели в мире моего сна и года, то вернулись в реальный мир меньше чем через час, от отбытия. Демоническая лисица тут же устроилась спать, я же занялся медитацией. Как и говорилось до этого, что в позиции «лежа на кровати» медитация тут же становится в разы приятнее, чем бестолковое сидение в позе, которую ещё нужно научиться правильно принимать.
Утро встретило меня тем же запахом дыма и рыбы, что и вчерашний вечер. Голова всё ещё гудела от размышлений и попыток понять, что такое истинное милосердие, и что под этим подразумевают монахи Зеленой Крепости, что и поручили мне это испытание?
Я сел на тюфяке, протирая глаза. Хэй Лань, свернувшаяся клубочком на подушке, приоткрыла один глаз.
— Ну что, надумал что-нибудь полезное?