Торговый квартал, к которому мы вышли, разительно отличался от портовой клоаки. Дорога здесь была вымощена ровным серым камнем, широкие фасады зданий украшала затейливая резьба, а в воздухе вместо нечистот пахло благовониями, чайным листом и специями. Публика вокруг тоже сменилась, меньше оборванцев и грузчиков, больше солидных купцов в шелках, наемников в добротной броне и местных аристократов.
Доверившись чутью Хэй Лань, мы остановились перед трехэтажным зданием с вывеской «Жемчужная заводь». Выглядело заведение довольно презентабельно, резные колонны, бумажные фонарики с тонкой росписью и вышколенные слуги. В таких местах все должно быть довольно дорого, но можно и побаловать себя немного в течение недели.
Благо деньги есть.
На нас с Сюэ сначала покосились, но сразу гнать не стали, позволив войти внутрь и занять один из свободных столиков. В отличии от меня моя временная ученица не скрывала своё духовное развитие, уже поэтому к нам было минимум вопросов.
Один из работников, тучный мужчина в расшитом золотыми карпами халате, материализовался перед нами словно из воздуха. Его взгляд, цепкий и оценивающий, скользнул сначала по моему скромному, но добротному дорожному костюму, затем задержался на Сюэ.
— Приветствую уважаемых господ в «Жемчужной заводи», — он изобразил почтительный поклон, потирая пухлые ладони. — Желаете отужинать или вам нужны покои для отдыха?
— И то, и другое, — сразу же беру слово, так как по правилам именно я должен был отвечать за нашу пару. — Мы остановимся здесь на неделю, по поручению храма Зелёной Крепости. И о сути задания я хочу поговорить с людьми, знающими обстановку в городе.
— Это что-то секретное? — тут же насторожился толстяк, а мне очень захотелось прикрыть глаза рукой, чтобы не видеть этого позора.
— И часто у вас путники рассказывают что-то секретное в общей обеденной зале? — отвечаю ему вопросом на вопрос. — Или вас давно не подозревали в подстрекательстве мятежа?
Лицо толстяка мгновенно утратило всякие краски, а на лбу выступила испарина. Упоминание храма Зеленой Крепости впечатлило его и само по себе, но обвинение, пусть и брошенное в шутку, попало в самую больную точку любого зажиточного горожанина. С политикой и клановыми дрязгами такие люди предпочитали не связываться.
— Прошу простить этого ничтожного, господин! — он с готовностью согнулся еще ниже, чуть ли не подметая полами халата дорогой паркет. — Мой язык бежит впереди разума. Мы не обсуждаем здесь ничего опасного или противозаконного.
— Благо для вас, — это было бы смешно, если бы не выглядело так глупо. — Я же обучен медицине и направлен сюда для того, чтобы посмотреть, насколько город пострадал от недавней войны и чем можно помочь. Вот и все, что мне хотелось бы обсудить.
— Целитель… Вы прибыли исцелять? — хозяин выдохнул с таким явным, почти осязаемым облегчением, что, казалось, его необъятная фигура слегка сдулась. Наигранный ужас моментально сменился заискивающей радостью. — О, господин, это поистине благородная миссия! Небо свидетель, нашему городу сейчас как никогда нужны мужи, познавшие искусство врачевания.
Я позволил себе легкую, чуть снисходительную улыбку, поддерживая образ могучего духовного практика.
— Рад, что мы поняли друг друга. Нам нужны лучшие покои, чтобы ничто не мешало медитациям, и хороший ужин, плачу серебром честную цену. А после я бы хотел услышать о том, куда мне стоит направить свои… таланты.
— Сию же минуту, уважаемый целитель! Лучшие покои на третьем этаже, окна выходят в наш внутренний сад, там тишина, журчание воды и не будет помех, — затараторил он, делая невидимый для меня, но явно понятный кому-то из слуг знак. — А ужин прикажете подать прямо в комнату?
— Да, — киваю. — И добавьте к ужину кувшин вина.
Пока толстяк рассыпался в любезностях и лично вел нас по широкой лестнице, устланной мягкими коврами, я краем глаза наблюдал за Сюэ. Она, судя по всему, не очень понимала, что вообще тут происходит, и что она должна делать.
Покои действительно оказались хороши. Просторная комната, разделенная раздвижными ширмами из рисовой бумаги, резная мебель из темного дерева, на столе — курильница, источающая тонкий аромат сандала. Стоило двери за нами закрыться, как Хэй Лань спрыгнула с моего плеча на широкую кровать и, потянувшись всем своим гибким телом, удовлетворенно фыркнула.
— «Наконец-то что-то отдаленно напоминающее цивилизацию», — протянула она в моей голове, сворачиваясь клубком на шелковом покрывале. — «Будешь открывать ей правду обо мне»?