— Нет, — его подначка, что я всё же сплю с девушками, которых я взял в ученицы, была встречена мной стоически. Практики его уровня выглядят на тот возраст, на который себя ощущают, то есть он стар не только телом, но и личностью. Вряд ли в нем играет похоть, это просто такой странный стариковский юмор. — Им действительно следует отдохнуть. А я собираюсь провести время в медитации. Поглощать зараженную Чи вредно для неподготовленных меридианов, но стоит попробовать отследить источник этой силы.
Я врал. Отследить хозяина этой техники у меня не получалось, как бы я ни вслушивался в течение Чи Неба и Земли. Вряд ли что-то изменится, даже если погружусь в глубокую медитацию. А вот погрузиться в мир моего сна и пообщаться с Почтенным Наставником точно стоит.
Мне все ещё не понятно, почему храм, хранитель знаний, так мало знал про великих бодхисаттв и традиции духовных искусств. Почему тот же Почтенный Наставник, так легко и много рассказывал о том, чего не знали даже в самой большой библиотеке Долины Рек.
Я поднялся, мыслями уже пребывая в мире своего сна, а не в столовой Зелёной Крепости. Баопу тоже неспешно встал, жестом подняв и ученицу, которая его обслуживала и готовила чай.
— Минджу проводит вас, — кивнул старик всё ещё бледной ученице. — Отдыхайте. Завтра утром мы начнём последнее испытание, если, конечно, дождь не помешает.
— Как пожелает почтенный, — пожимаю плечами. — Единственное, о чём я попрошу разрешения для моих учениц присутствовать при этом разговоре. Им будет полезно послушать рассуждения более опытных практиков.
Баопу возражать не стал и на этом мы, наконец, разошлись. Я поклонился, жестом приказав девушкам следовать за мной. Хэй Лань на моём плече только фыркнула, махнув на прощание хвостом. Мэй и Сюэ замешкались, но быстро привели себя в порядок и отвесили положенные поклоны настоятелю.
Мы вышли из столовой храма, чтобы пройти в гостевую часть храма. Дождь создавал сильный шум, вода с грохотом обрушивалась на черепичные крыши, собиралась в водостоки и с шумом выплескивалась в каменные желоба. Воздух же был влажным и тяжелым. Даже не умея воспринимать Чи, сама по себе атмосфера затяжного ливня угнетала и давала чувство чего-то неприятного и тревожного.
— Ваши комнаты здесь, почтенный, — Минджу остановилась перед резной дверью из темного дерева. — Это ваши покои. Для учениц я приготовлю комнату этажом выше.
— Благодарю, — кивнул я, а затем повернулся к девушкам. — Мэй, Сюэ. Поднимитесь и постарайтесь выспаться. Завтрашний день может быть долгим. Так что спускайтесь в мою комнату в начале второй утренней стражи (~8 часов утра). Проведем небольшой урок с утра.
Мэй открыла было рот, явно собираясь что-то спросить, но я предупреждающе поднял руку. Вопросов о моём разговоре с настоятелем я сейчас не хотел. Особенно в коридоре, где у каждой стены могли быть уши. Девушки поклонились и последовали за Минджу наверх.
Проводив их взглядом, я вздохнул и почесал свою хвостатую подругу за ухом. Хэй Лань на это своим ухом махнула и послала мне иллюзорное послание:
— «Ты ведь не собираешься действительно сидеть всю ночь в бесполезной медитации?» — в её голосе можно было легко различить недовольство. — «Зачем мы вообще помогаем этим монахам?»
Я только глаза закатил. Можно подумать, что у меня есть выбор. Насчет же медитаций, то тем более не вижу смысла отвечать, ведь тянуть с перемещением в мир сна не было причин. Так что войдя в выделенную комнату я не медля направился к постели, где тут же начал устраиваться «для сна».
Демоническая лисица, ради разнообразия, не стала устраиваться где-то рядом с моей головой, касаясь меня хвостом, вместо этого она устроилась у меня на груди. Это было достаточно необычно, чтобы я посмотрел ей в глаза, выгнув бровь.
Хэй Лань на это демонстративно фыркнула мне прямо в лицо и свернулась клубочком, будто так и надо. И что это должно значить? Ответа на этот вопрос мне никто не предоставил, а потому я закрыл глаза, погружаясь в мир своего сна, утягивая за собой и свою подругу.
После шума, созданного ливнем, умиротворенная тишина мира моего сна показалась просто оглушительной. Это откровенно резануло уши, так быстро и резко изменился окружающий меня шум. А ещё уши мне резанули слова Почтенного Наставника, который, как всегда встречал меня при перемещении.
— Никогда не думал дать обет тишины? — спросил он даже дружелюбно. — Лет на триста или пятьсот. После такого, обычно, учатся держать язык за зубами и не трепаться о вещах, о которых говорить надо очень осторожно.