И как прочие бессмертные с этим справляются? Я ведь прожил всего пару веков, что не такой уж и большой срок для многих по-настоящему старых Мастеров (3).
— Поздравляю, — искренне говорю ему. — Твоё упорство принесло плоды.
— Когда я последовал твоему совету, то получил наказание и был готов призвать проклятие на твою голову, Ян Джун, — здоровяк улыбнулся. Я же задумался обо всех тех злоключениях, что со мной случились во время паломничества. Не то чтобы надо мной довлеют суеверия, но невольная параллель все же сложилась. Ци Хао же продолжал. — Но пару недель спустя Старейшина Бовен вызвал меня на разговор и вот…
Хао развел руками, как бы показывая, что «и вот». Что ж, за него можно только порадоваться. Пускай всё получилось не тем путем, что сам Хао себе представлял, но по сути его мечта исполнилась, он стал учеником Старейшины.
Мы двинулись по знакомым дорожкам школы. Я машинально отмечал некоторые детали, которые всё ещё оставались в реальном мире, но совершенно стерлись из моей памяти. Ци Хао продолжал говорить, активно махая руками. Он даже ткнул Хэй Лань пальцем в нос, за что удостоился укоризненного взгляда и предупреждающего клацанья зубами.
— Осторожнее с руками, — предупреждаю его в ответ на подобное хулиганство. — Она не любит фамильярности от незнакомцев.
— Это ведь заклятый зверь? — Ци Хао с интересом разглядывал лисицу. В этот момент я как никогда прежде удостоверился в его предполагаемом родстве с Повелителями Зверей. По крайней мере только они называли духовных зверей «заклятыми», так как имели возможность использовать свои техники не только на демонов, но и на обычных животных. — Где ты научился заключать подобные договоры?
— Нигде не учился и никаких договоров не заключал, — с улыбкой почесываю подругу за ухом. — Просто прикормил её в своём путешествии.
Ци Хао фыркнул так выразительно и демонстративно, что не осталось никаких сомнений: он мне не поверил.
— «Просто прикормил», — повторил он с таким видом, будто я сказал: «просто поймал молнию в мешок». — Ян Джун, я, конечно, никогда не изучал техники единения духа, но даже я понимаю, что обычные лисы не сидят у людей на плечах с таким выражением морды.
— А какое у неё выражение морды? — уточнил я.
— Такое, будто это она тебя прикормила, а не наоборот.
— В чем-то ты недалек от истины, — невольно усмехаюсь. Хэй Лань же довольно махнула хвостом, словно принимая его слова за должную дань уважения.
Дальше мы шли уже молча. Ци Хао показал себя с неожиданной стороны, проявив такт и не став засыпать меня вопросами.
Чем ближе мы подходили к внутренним корпусам, тем тише становилось вокруг. Шум ученических дворов, окрики наставников и гул разговоров постепенно остались позади, словно сама Школа знала, где можно позволить себе суету, а где нет.
Вскоре Ци Хао остановился перед знакомым павильоном. Я тоже не стал спешить.
Снаружи здесь почти ничего не изменилось. По крайней мере некоторое чувство узнавания присутствовало. И всё же для меня это место ощущалось почти чужим. Слишком много времени прошло в моём представлении. В дороге, когда я не задерживался на одном месте больше месяца, подобный разрыв чувствовался не так остро.
Ци Хао кашлянул, видимо решив, что я слишком уж надолго застыл у входа.
— Старейшина ждёт, — негромко напомнил он.
— Я чувствую, — отзываюсь так же тихо.
Мой ответ его удивил, но Хао не стал ничего говорить, а просто отошел в сторону, давая понять, что дальше я должен идти один. Коротко кивнув Ци Хао, все же перестаю тянуть время, благо меня уже ждали. Притом именно ждали, Бовен сидел в главном зале своего дома, даже не пытаясь делать вид, что он медитирует или занимается другими делами.
Раньше его духовная сила ощущалась как нечто подавляющее. Теперь же я чувствовал её более отчётливо, ясно, но без прежнего трепета. Он все ещё был сильнее меня, но той же Хэй Лань уступал, пускай и немного.
— Ученик Ян Джун приветствует Старейшину Бовена, — я сложил ладони в традиционном жесте и поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет.
— Подойди, — отозвался он. — Садись.
Я опустился на циновку напротив, а Хэй Лань перебралась с моих плеч на колени и свернулась там, настороженно разглядывая старика. Её ноздри едва заметно подрагивали, показывая, что она принюхивается к человеку перед ней. Старейшина бросил на неё короткий взгляд и вернулся ко мне.