Старейшина Бовен помрачнел не сразу. Сначала его лицо осталось таким же неподвижным, лишь веки чуть дрогнули, да пальцы правой руки едва заметно постучали по колену. Но духовное восприятие не обманешь, в его Чи отразилась вязкая волна тревоги.
— Ты говоришь об этом слишком уверенно для человека, который лишь слышал слухи в дороге, — наконец произнёс он.
— По вашему совету я навестил своих родителей и видел последствия дождя своими глазами.
Говорить о том, что понимаю этот вопрос довольно глубоко, благодаря Почтенному Наставнику и Госпоже Травнице я не стал. Ко мне и так было существенно больше вопросов, чем я хотел бы. Незачем увеличивать их количество.
Старейшина же долго молчал, а я не стал его торопить. Пускай подумает, благо мне тоже есть над чем подумать. Хэй Лань тоже не шевелилась, только хвост у неё один раз лениво дрогнул у меня на руке.
— Если это правда, — наконец произнёс Бовен, — то речь идёт уже не о бродячем еретике, решившем поживиться храмовыми дарами. Это бедствие, которое способно дотянуться до всей округи.
— Я больше боюсь карательного похода со стороны кланов на север. До сих пор югу было выгоднее торговать с севером, чем гонять сюда войска. Но поветрие и голод могут сильно изменить положение дел.
— Карательный поход, — повторил он. — Это довольно страшные слова и мне с трудом удаётся представить такое развитие событий. Кланы не просто махнули рукой на север, они заняты разделом и контролем своих собственных земель, в то время как север стал своеобразным щитом от северных земель и племён горцев. Дикие территории, бедные для земледелия, добыча ресурсов в которой требует слишком много сил, чтобы окупать массовые работы… Зачем кланам тратить силы на то, что не принесёт выгоды?
— Я бы очень хотел ошибиться, но считаю также благоразумным предвидеть бедствие, а не отмахнуться от него, — мои слова были на грани оскорбления, но это важно было сказать. Ведь глупо верить в чужое благоразумие, когда речь идёт о жизни и смерти. Особенно когда это твоя жизнь.
Бовен молчал. Его лицо оставалось бесстрастным, но в Чи опять отразились некие эмоции. Это точно был не гнев и не тревога, но точнее мне было сложно сказать. Все же разница в нашем ранге и мой в целом скудный опыт не позволял читать его достаточно хорошо.
— Ты прав, — произнёс он наконец. — Благоразумие требует готовиться к худшему. Но благоразумие старика часто называют трусостью, а благоразумие юноши дерзостью. Ты рискуешь, говоря мне такие вещи.
— Я всего лишь ученик, делящийся наблюдениями с наставником, — склонил я голову ровно настолько, чтобы смягчить свои предыдущие слова, но не отрекаясь от них. — Если мои слова прозвучали неподобающе, прошу меня простить.
— Не нужно извиняться за правду, — старейшина взмахнул рукой, отметая формальности. — Лучше скажи, что бы ты сделал на моём месте? На месте старейшины школы, отвечающего за сотни жизней?
Вопрос застал меня врасплох. Я ожидал чего угодно: допроса о моих силах, расспросов о Хэй Лань, может быть даже обвинений в связях с демонами. Но не этого. Старейшина Бовен спрашивал моего совета так, будто я был равен ему по положению. И уж точно у меня не было готового ответа, который я мог бы сразу предложить.
Что уж там, у меня вообще не было никакого ответа.
— Я не знаю, — после ещё одной долгой паузы делаю честное заявление. — Мне не хочется уповать только на милость и благоразумие кланов. Но и просто бросать всё и бежать кажется глупыми.
Старейшина Бовен впервые за весь разговор улыбнулся. Это была странная улыбка, в ней смешались печаль, гордость и что-то ещё, чему я не сразу смог подобрать название. Понимание. Так улыбается человек, услышавший именно то, что надеялся услышать.
— «Я не знаю», — повторил он, будто смакуя эти слова. — Знаешь, сколько юношей и девушек на твоём месте сказали бы мне эти слова, Ян Джун?
Молча качаю головой, откуда мне это знать?
— Ни одного. Почему-то молодые люди не любят признавать свою неправоту. И тем удивительнее услышать от тебя, безусого юнца, настолько взрослый ответ. Уже на этом можно было бы закончить твоё ученичество…
И снова я промолчал, что-либо отвечать тут было излишне. Даже ребенок понял бы, к чему всё идёт.
— Именно об этом я хотел поговорить с тобой изначально, Ян Джун, — продолжил Старейшина Бовен. — Здесь и сейчас, я официально объявляю, что ты больше не ученик Школы Стремительного Ястреба.
Что ж, значит я правильно догадался о его решении. В груди шевельнулась какая-то сложная эмоция. Вроде и облегчение, но в то же время с некоторой ноткой обиды. Значит, меня выгоняют? Что ж, по крайней мере, не придётся придумывать предлог, чтобы уйти самому.