Её темные глаза, в которых невозможно было разглядеть радужку или белок, сузились. Сделав несколько шагов вперёд, она потянула воздух носом.
— Ты пахнешь страхом, человек, — прошипела она, и в воздухе распространился специфический запах грозы. — И глупостью. Ты думаешь, что несколько громких фраз и кусок хлеба спасут тебя?
— Нет, — честно признался я. — Но я думаю, что они могут стать началом разговора. А разговор может быть выгоднее для тебя, чем ещё пара тел, разорванные под корнями этого дуба.
Она замерла, и тишина повисла тяжёлым, давящим покрывалом. Кун Мэй за моей спиной затаила дыхание. Я чувствовал, как её собственная энергия билась в истерике её собственного страха. Это, кстати, навело меня на мысль, что я-то подготовился, а она нет. Может именно её страх, и глупость, было тем, что почувствовала Хули Цзин?
Демоница тем временем рассматривала меня и кусок хлеба в моей руке. Могу предположить, что она была голодна, так как взгляды на еду были более длинными и задумчивыми. В конце концов, она приняла половинку лепешки, но есть не стала, а прижала хлеб к груди и отступила на пару шагов.
— Ты говорил о разделе пищи, — она продолжала смотреть на меня прищуренными глазами.
Не говоря ни слова, достаю вторую половину лепешки, которую разломал ещё в доме местного старосты. Тут же откусываю от это половины, чтобы показать, что еда не отравлена и я пришел с мирными намерениями. Мей при этом оставалась за моей спиной и ей еду никто не предложил, что тут же отметила демоница.
— Что насчет неё?
— Она со мной, но кровь нас не связывает, — несмотря на недоверие Хули Цзин, я продолжал подразумевать, что мы родня и буду стоять на этом до самого конца. Так все равно больше шансов на положительный исход, чем если я сразу же признаюсь в попытке обмануть собеседника. — Я не буду приглашать её к столу, без твоего дозволения.
— Мудрое решение, — губы демоницы изогнулись в усмешке, больше похожей на оскал. Её взгляд, тяжёлый и пронизывающий, скользнул по Мэй, после чего вновь вернулся ко мне. — Её страх слишком горький. Он испортил бы вкус.
Она медленно подняла свою половину лепёшки к лицу, но не что съесть, а словно вдыхая её аромат. Я же задумался над тем, что страх для демонический лисицы не является чем-то приятным или желанным.
Не гарантия, но все же некоторый шанс, что получится решить все миром.
— Так мы можем поговорить? — спрашиваю, после чего откусываю ещё кусок лепешки. Работа челюстями помогала немного отвлечься, да и пример голодной демонице надо подать.
— Говори, — бросила она отрывая от протянутого ей куска лепешки солидный кусок, который почти не жуя проглотила.
Такими темпами она быстро расправилась с переданным ей приношением, а потому я просто протянул ей весь остальной мешок с походной пищей, что у меня был. Что примечательно, в этот раз лисица не предложила мне «разделить пищу». То ли очень уж была голодна, то ли просто не боялась человеческих ядов и первое предложение было некой традицией и символом.
Мэй в этот момент осторожно дернула меня сзади за одежду. Я слегка повернул голову, чтобы посмотреть на неё и беззвучно поднял бровь. Всеми фибрами своей души, я надеялся, что она сейчас не выскажет какую-нибудь глупость.
— Что ты творишь? — спроисла она свистящем шопотом.
Надежда оказалась напрасной.
На мгновение задумался, как хорошо было, пока она лежала на дне лодки без сознания. А уж до того как мы встретились жизнь вообще была прекрасной. Даже захотелось ещё разок её треснуть по голове, жаль что делать этого, по многим причинам, не стоит.
— Пытаюсь решить наши проблемы, — говорю ей со вздохом и не удерживаюсь от сарказма. — А на что это ещё похоже?
Мэй мне ничего не ответила, зало Хули Цзин, перестала уплетать за обе щеки вяленную рыбу и вновь уставилась на меня своими темными глазами.
— Ты что-то хочешь от меня, смертный, — заметила она почти обвинительно.
— А ты думала, что мне настолько заняться нечем, что я пришел на тебя просто посмотреть и покормить? — хоть я и старался звучать так, будто шучу с ней, сердце при этом стучало как бешеное. Мысли метались со скоростью молнии, ища выход из щекотливой ситуации. — Но вообще в моём интересе нет ничего необычного. Жители ближайшей деревни знают, что в лесу кто-то живет и ест людей. Мы сказали местным, что посмотрим и попробуем решить.
— Решить? — теперь к прищуру лисицы прибавился угрожающий оскал.