М-да… как и говорила Прекрасная Наставница, Хули Цзин буквально на запах определяет мои эмоции. Ну или я все же не удержа лицо, пока пытался с ней договориться. Она сделала шаг вперёд. Кун Мэй инстинктивно отступила, я же остался стоять на месте, смотря в бездонные черные глаза без белков и радужки.
— Ты боишься меня, — констатировала лисица, и в её ухмылке не было злобы, лишь холодный интерес. — Но всё равно стоишь здесь и предлагаешь свою сделку. Почему? Что тебе нужно от меня на самом деле?
— Чтобы ты ушла и перестала убивать людей в деревне, — говорю самую настоящую правду. Жаль, что она, скорее всего мне не поверит. — Нет смысла угрожать, когда столь велика разница в силе. Нет смысла проливать кровь, когда можно просто договориться.
— И ты бы не попытался убить меня, если бы мог? — она сделала ещё один шаг. Теперь ей ничего не стоило просто оторвать мне голову взмахом руки.
Скорее всего вместе со страхом она умеет чувствовать и ложь. А потому ответить надо максимально правдиво. Но при этом так, чтобы меня не прибили на месте.
— Ты убивала людей. Так что я точно бы шёл сюда с мечом. Но и мешок с едой тоже принес бы, — конечно принес бы. Он лежал бы вместе с другими вещами в ларе, который я таскаю везде и всегда. Тупой ответ получился, но меня пока не убили, так что надо попробовать пояснить. — В начале я бы в любом случае попробовал дипломатию, и только если бы не получилось, атаковал бы тебя.
— Дипломатия, — она произнесла это слово медленно, с насмешкой. Её глаза опять сузились. — Ты говоришь красивые слова, смертный. Но слова — это просто сотрясания воздуха. Без дел они мертвы.
Она сделала ещё шаг, сократив дистанцию до нуля. Мы стояли почти нос к носу и я не видел ничего кроме её глаз. Лишь почувствовал, как она положила руку мне на грудь, прямо напротив сердца.
— Ты принёс бы меч, но… но всё равно бы попытался договориться, — она повторила мои слова, и в её голосе мне почудилось некое странное одобрение. — Это… честно. Глупо. Но честно.
Ноготь впивался в кожу через ткань рубахи, обещая проткнуть плоть при малейшем неверном движении.
— Я согласна на твою «дипломатию», — выдохнула она мне в лицо. Пахло прямо скажем не очень, но я не посмел отшатнутся или вообще пошевелиться. — Но знай. Я не верю твоим словам. Я буду следить за твоими действиями. За каждым твоим шагом. И если я почую хоть каплю лжи… твоя «дипломатия» закончится. Быстро. И очень больно.
Она отступила на шаг, и я мысленно воздал хвалу Небу, кажется всё получилось. По крайней мере меня не будут убивать на месте.
— Так куда мы идём, учитель? — она растянула последнее слово, наполнив его ядовитым сарказмом. — В твой «великий храм»? Или сначала в деревню, чтобы ты мог похвастаться, как приручил людоедку?
— В деревню, нам нужны узнать дорогу и собрать припасы взамен съеденных, — вздыхаю, больше чтобы просто перевести дух, а не чтобы показать сожаление об отданной еде. — И я бы предпочел чтобы о тебе знало как можно меньше людей, особенно в городах, где будут духовные практики. Ты умеешь прятать свой облик и Чи?
— Немного, — она задумалась. — Вернее не так. Спрятать себя или свою душу за иллюзией не сложно. Вот только есть те, кто умеют смотреть сквозь маскировку и даже развеивать её.
Это была интересная информация. Мне даже захотелось овладеть этим навыком. Надо будет уточнить у Наставника. А то что-то странное получается. Он не рассказал ни о разных уровнях насыщения природной Чи, ни о способе маскироваться и развеивать чужую маскировку. А ведь тот же любитель курить в дождливом лесу смог как-то спрятаться от моего чутья. Как-то я совсем забыл об этом факте за давностью субъективных лет.
Надо будет потом подробно его допросить.
— Не думаю, что в принципе существует какой-то совершенный метод, не важно о маскировке мы говорим или о чем-то другом, — демонице я ответил почти философски. Не думаю, что я сам смог бы почувствовать фальшь в её иллюзии. По крайней мере одежда, сотворенная из воздуха у меня на глазах, казалось совершенно обычной и настоящей. — Главное чтобы люди в принципе перед тобой не разбегались в страхе и с криками. Со всем остальным мы сможем справится.
— Или умрем, — заметила она с какой злой усмешкой.
— Не исключено, — соглашаюсь. Умирать ни разу не хотелось, не для того я встал на путь бессмертного, чтобы меня прибили ешё до свадьбы и рождение собственных детей.