В поселении староста нас очень поблагодарил, когда я сообщил ему, что проблема с нечистой силой в лесу решена. Поверил ли он мне на слово, без доказательств боя или упокоения темного духа, большой вопрос, но поблагодарить, поблагодарил. Правда вся благодарность была исключительно словесной.
Не то чтобы я хотел получить деньги за то, что увел Хули Цзин за собой. Хотя от денег я бы тоже не отказался. Но хоть какую-то награду получить все же хотелось, хотя бы банальную пишу в дорогу. Местный староста, же оказался хитрым жуком. Пока я не сказал, что нужны припасы, он как будто и не вспомнил, что мы их тут спасли так-то.
Пускай даже в лесу сидел демон, а не дух, которого я увел за собой, а не убил, по факту-то местных действительно перестанут жрать. Так что я свою часть уговора выполнил. Детали не так важны.
И пускай мне эти припасы были фактически не нужны. Это дело принципа. Я не странствующий монах со странностями, который помогает всем и вся. Да и отец, уж на что был целителем и старался помогать людям, всегда говорил: «любой труд должен быть оплачен».
Да, бывает, что людям нечего отдать тебе как плату, но тогда они могут отработать на тебя в поле или как-то иначе вернуть услугу. В любом случае, не стоит давать другим даром что-то ценное, так они перестанут ценить твои труды.
Поэтому я взял плату, пускай даже и провиантом, ценность которого для меня нулевая. Я в мире своего сна больше и лучше наберу. Это, кстати, послужило одной из причин, почему больше половины «награды» я отдал Кун Мэй.
Помимо еды я так же расспросил всех о направлениях пути и ближайших поселениях. По местной реке иногда ходили суда, но проблема в том, что ходили они в основном не из этого поселения, а мимо него. То есть из поселения при секте.
Пираты и разбойники всегда были немного торговцами, как и наоборот, любой торговец всегда немного пират. Так что моё решение не идти короблём было продиктовано не только опасением за поведение Хули Цзин, но и ещё большей опаской наткнуться на сектантов, от которых я сбежал буквально вчера.
Лучше уж действительно пойти лесом. Заодно отделаюсь от Мэй и проведу демоницу в мир моего сна. Пускай ею Почтенный Наставник занимается. Он, если вдруг Хули Цзин решит нарушить дорогов, сможет найти управу на демоницу. По крайне мере по его собственным словам он на это способен.
Глава 11
Кун Мэй была в откровенном шоке от всего происходящего. Меньше всего она ожидала, что парень, чуть ли не случайно забредший в поселение при демонической секте, вдруг сам окажется способен договорится с могушественным демоном. Ещё и называя эту демоницу роднёй.
От этого просто голова шла кругом. Пускай даже сама демоническая лиса не признала родства, но Мэй допускала, что оно все же было. В клане им рассказывали про разнообразных полукровок и даже просто про иные народы, что могли выглядеть как люди, при этом людьми не являясь.
И кульминация всего этого безумия, он предложил демону ученичество. Сам при этом не будучи даже Мастером (3), не говоря уже о Наставнике (4). И ведь Хули Цзин на это согласилась.
Это было уже совершенно за гранью. Кун Мэй тогда стояла, словно громом пораженная, и не могла вымолвить ни слова. Предложение стать учеником… от кого? От юнца, чья духовная сила едва достигала четвертой стадии Новичка (1). Пускай сам парень заливал про знание и всё такое прочее, Мэй просто отказывалась понимать происходящее.
А ведь потом была ещё и сама демоническая лисица. Она пугала до дрожи. И по какой-то причине тут же пресекала любые попытки Мэй вести себя так же храбро, как Ян Джун, Хули Цзин тут же смотрела ей в глаза и насылала ужасные образы. Мэй не знала, делала ли она то же самое с Джуном, но сама после нескольких попыток перестала пытаться демонстрировать храбрость и силу.
Это было унизительно: какой-то деревенский бродяга мог смотреть в те жуткие черные глаза, полные древней мощи, и болтать с демоном как со старой знакомой. А она, Кун Мэй, воспитанница элитного клана, тряслась за свою жизнь. В такой ситуации волей-неволей, а задумаешься, что делать дальше и куда идти.
Свой клан она покинула сама, желая присоединиться к неортодоксальной секте в поисках истинного знания и силы. Из секты её выгнали за слабость. И что теперь? Куда ей идти и что делать?
Она думала над этим все дорогу обратно до деревни, и пока они находились там. И будто как символ неба, Ян Джун, прежде чем распрощаться с ней, отдал Мэй солидную часть съестных припасов, которые удалось вытрясти из местного старосты. Ещё и рассказал про переодически идущие через деревню корабли. На чем распрощался и ушел.