Эта девушка пригласила меня в местный храм, где меня, как оказывается уже ждали и очень хотели встретится, а главное, приютить у себя.
И вот теперь, вместо скромного ночлега в доме какого-нибудь ремесленника в обмен на помощь по хозяйству, я сидел в прохладном, пропитанном запахом сандалового дерева зале храма, посвященного Маван, повелителю лошадей. Передо мной на низком столе дымилась чашка чая, а напротив восседал сам настоятель, человек с добрым лицом и вежливой улыбкой.
Настоятель, представившийся как Лао Цзюнь, был красноречив и учтив. Он расспрашивал меня о пути, о храмах, что мне довелось посетить и в который я направляюсь. А также о вещах, увиденных в дороге. Он говорил много и обо все на свете. Но самое главное, он задав вопросы.
Ненавязчиво, но благодаря учению Прекрасной Наставницы, я быстро заметил, что его цель была именно в распросах. Очень уж специфичная была манера вести разговор, с постоянными попытками задать один и тот же вопрос, но в разных формах и в разном контексте. По словам Наставницы, так говорят, когда допрашивают кого-либо.
Я отвечал общими фразами, рассказывая о долгих дорогах, о красоте гор и течении рек, о доброте простых людей в деревнях. Ничего конкретного, ничего, что могло бы выдать что-либо, кроме образа простого, несколько наивного путишественика.
Не уверен, что мне поверили, но прогонять из храма не стали и позволили остаться в нем на ночь. Даже пообещали бесплатную кормёжку.
На фоне первоначального безразличия, такое гостеприимство и хлебосольность уже казалась чем-то подозрительным. Даже деревня сектантов вела себя не так подозрительно, почти сразу обозначив, что я чужак и мне здесь не рады.
Ночлег мне предоставили в маленькой, но чистой келье. Матрас был набит свежей соломой, проложенной полынью, чей горьковатый запах отпугивал насекомых. Довольно уютно и точно не походит на обычную ночлежку для путников.
Паломникам обычно предоставляют общую залу, где они могли бы пообщаться, объединиться в группы и помочь сами себе. Банально дешевле так было. Меня же положили отдельно. Можно было бы предположить, что других паломников в городе просто нет, но даже так, подобная щедрость выглядит странно.
Такое чувство, что эти ребята просто не верят, что я обычный путник, но при этом в меру сил пытаются мне подыгрывать.
— И долго ты собираешься стоять? — спросила у меня Хули Цзин, что все это время изображала из себя воротник у меня на шее, лишь изредка лениво помахивая хвостом.
— Можно и сесть, да только легче от этого не станет, — со вздохом действительно сажусь прямо на пол, рядом с матрасом. Догадаться, чего хочет демоническая лисица было несложно, вот только делать так было бы очень неразумно. — Если же ты ждешь, когда мы перейдем в мир моего сна, то для этого нужно подождать, пока мы не покинем город. Тут обязательно должны быть практики духовной силы, особенно в храме. Так что наше исчезновение из мира реального могут заметить и тогда не избежать ненужных вопросов.
Хули Цзин издала короткий фыркающий звук, весьма красноречивый, учитывая, что издала его лисица.
— И стоило сюда идти, если это принесло столько проблем? Да и неужели ты не чувствуешь, что в храме только несколько совсем уж слабосилков, которых и ты сможешь разметать?
— Идти сюда стоило хотя бы для того, чтобы попытаться купить место на корабле и существенно сократить наш путь. Раньше я опасался это делать, так как думал, что ты просто сожрешь кого-нибудь в замкнутом пространстве корабля, — за моё замечание Хули Цзин недовольно дернула хвостом, так что тот слегка хлестнул меня по лицу. Это был более чем очевидный намек не продолжать эту тему. Что ж, не знаю, что у неё там на уме, но мне и самому не очень приятно вспоминать её людоедское прошлое. — Что же до храма, то город на храме не заканчивается. Ты, кстати, уверена в своей маскировке?
— Всегда найдутся умельцы, которые смогут сквозь неё посмотреть, странно, что ты это забыл, щенок. Хотя можешь этого не бояться. Не просто так я всю дорогу сидела у тебя на шее. Даже если кто-нибудь сможет посмотреть сквозь сокрытие силы, он просто подумает, что именно ты являешься носителем всей моей силы. Вот и всё.
— Ага…
Неожиданно вся эта показная почтительность местных обрела некоторый смысл. Может кто-то из них просто смог разглядеть силу Мастера (3) во мне, и именно поэтому они так старательно лебезят? Это более чем похоже на правду.