Лю Бану тем временем усмехнулся, откинувшись на спинку паланкина. Духовный огонь в его глазах погас, но напряжение в воздухе осталось.
— Потому что ты лжёшь не словами, а умалчиванием, юноша, — произнёс он, медленно постукивая пальцами по рукояти меча. — Ты называешь себя учеником Свободной Школы, но не имеешь при себе ни рекомендательного письма, ни печати школы, ни опознавательных знаков. Ты говоришь о долгом пути, придя в город без хлеба или сменной одежды.
Лю Бану выдержал паузу, позволяя всем проникнуться важностью его слов и суждений. И судя по поджатым губам юноши, он и сам начал осознавать свой промах.
— Но главное — ты скрываешь свой истинный уровень культивации. Редкая и подозрительная способность для простого ученика. Так что я спрошу ещё раз, и на этот раз советую не играть в слова: кто ты на самом деле и зачем явился в мой город?
Настоятель храма нервно переминался с ноги на ногу, явно жалея, что оказался свидетелем этой сцены. Стража молчала, но руки воинов уже лежали на рукоятях оружия. Как не крути, а скрытные практики — это почти всегда какие-нибудь темные дела, что почти всегда пахнут кровью.
— Я не соврал тебе ни единым словом, владыка, — заметил Ян Джун медленно. Мысли внутри его головы в этот момент проносились в темпе летящей по небу молнии. Из сложившегося недопонимания нужно было как-то выпутываться. И пока он видел только один вариант это сделать без откровенного побега в мир своего сна. — Что же до маскировки, то позволь её снять.
Это был более чем откровенный намек для Хули Цзин и Ян Джун молился Небу, чтобы она его поняла. Потому что, если он обратится к ней на прямую, то вопросов относительно разумного животного не избежать. С учетом того, что он сам вчера опроверг предположение о технике повелителей зверей… лично Джун знал только один оставшийся вариант — ручной демон.
И в принципе Хэй Лань действительно его поняла, правда не совсем точно. Вместо того, чтобы просто снять маскировку с Ян Джуна и показать его как среднего Новичка (1), она решила отменить маскировку для них обоих.
В понимании демона Джун просто решил припугнуть этих наглых людей её силой. И план, по мнению Лань был очень даже хорош.
Разве что Джун не учел, что эти людишки не способны видеть сквозь иллюзии демоницы, а потому есть смысл не просто снять маскировку, а дополнительно накинуть себе сил.
Так что Хули Цзин взяла за образец, того сварливого призрака из мира Ян Джуна, «Почтенного Наставника», за образец, так что перед изуленным лордом и его свитой предстало две очень похожие ауры пикового уровня Мастера (3), так что Лю Бану тут же побледнел.
Будь Аура одна, он бы напрягся, все же он сам пика Мастера ещё не достиг, но и только. С таким противником всё же можно было бы справиться и говорить на равных или даже с позиции силы, мастеров в городе много. Вот только сосредоточения духовных сил была два и так уж получилось, что Лю Бану знал больше двух вариантов разумного спутника-зверя.
Лорд города пришел практически к тому же самому выводу, что и его советник. Разделение духа между практиком и зверем. Техника от которой давно отказались, так как это кратно резало личную силу бессмертных, вместо того чтобы их усиливать.
И если этот юнец… вернее этот почтенный бессмертный, обладает духовной силой пика Мастера (3), то по факту он должен быть Наставником (4) и тоже не слабым. Да, чистой силы у него будет не так много, но за счет её качества и техник он сможет справиться со всем, что против него выставит Лю Бану.
Тот самый Лю Бану, который только что угрожал этому человеку.
Лорд инстинктивно отнял ладонь от рукояти меча: металл вдруг показался обжигающе-холодным. Грудь сдавило — не от жара Ян Чи, а от внезапного понимания, что любая неверная фраза превратит утренний визит в бойню, где победителя всё равно ждёт наказание клана за развязанную резню.
Ян Джун тоже ощутил выходку Хули Цзин, но что либо менять было уже поздно. Так что он замер, ожидая, что же произойдет дальше. Если его поймают на подобном обмане, то точно убьют, предварительно попытав перед этим. И даже если обман сработает, как объяснить зверя с духовной силой он до сих пор не знал.
Владыка города сглотнул, понимая, что нужно срочно менять тон разговора. Угрозы и давление теперь были бы самоубийством. Нужно было найти способ выйти из ситуации с минимальными потерями для своего лица и, что важнее, для своей жизни.
— Прошу простить моё… поспешное суждение, почтенный, — Лю Бану перешел от угроз к уважительному обращению. — Мой город лежит на границе, и осторожность порой заставляет видеть угрозы там, где их нет. Я не узнал в вас мастера столь редкого и древнего искусства.