— В общем у вас все примерно как у людей, разве что городов и стран нет, — это был главный вывод, к которому я пришел. — Но ты почему-то уверена, что у демонов ситуация лучше.
— Шенок, — Хули Цзин покосилась на меня, но быстро прикрыла глаза. — Люди, демоны, не имеют между собой никакой разницы. Хорошо живут лишь сильные.
Её слова прозвучали как холодная истина, от которой невозможно отмахнуться. Я откинулся на тюк, разглядывая деревянные балки потолка каюты. Сила действительно решала многое, если не все. Красивые слова о справедливости, этикет, политические игры — всё это лишь инструменты, которые используют те, кто уже силён, чтобы сохранить своё положение. Или те, кто слаб, чтобы выжить, взывая к чувствам сильных.
— Ты права, — признал я после паузы. — Хотя мне и не нравится это признавать.
— Зато ты хотя бы признаёшь, — лисица зевнула, обнажив острые клыки. — Многие люди до самой смерти верят в сказки о справедливости и правде. А потом удивляются, когда их съедают.
Кто бы знал, как меня покоробили слова о съедение людей от демоницы-людоедки. Я помолчал, пытаясь унять неприятный холодок, пробежавший по спине. Лучше перевести разговор, пока он не принял совсем уж странный оборот.
— Вернемся в мир сна, или побудем пока тут?
— Мне тут делать нечего. И уж точно в том мире намного комфортнее, чем тут.
— Что ж, тогда пошли.
Было что-то забавное в том, чтобы говорить «пошли», собираясь укладываться спать. Хули Цзин никак эту забавную несостыковку не прокомментировала, просто запрыгнув мне на шею, где и устроилась. Понравилась же ей это место.
***
Тем временем в Анжюне глава города Лю Бану без устали писал письма, которые нужно было как можно быстрее доставить дальше по цепочке подчинения в Клане Лю.
Столь странный практик, даже если он просто проходит по территории клана, сам по себе элемент достойный внимания. А уж если вспомнить об упомянутых этим Ян Джуном Наставнике (4) и некой Свободной Школе… лучше сообщить об этом сейчас, чем потом оправдываться за невнимательность.
Да и писем было больше одного. Пускай имперская бюрократия уже давно была упразднена, некоторые её элементы все ещё практиковались и в целом были удобны. По крайней мере сам Бану писал не только тем, кому обязан был написать, главе области и старейшинам клана с патриархом, но и ещё некоторым уважаемым людям.
Он собирался выжать из этой ситуации максимум пользы. Даже если это будет всего лишь несколько одолжений и просто хорошая репутация в глазах некоторых.
Лю Бану отложил перо и внимательно изучил содержимое очередного письма. Конкретно это, ради разнообразия содержала не только полезную информацию, но и оскорбление. Подобное издевательское письмо, и несколько ему подобных, будет доставлено соседям, чтобы не сколько проинформировать их, сколько намекнуть на недальновидность и необходимость как-то оплатить их нерасторопность.
Это тоже было частью бюрократической игры. В письмах Старейшинам Бану упомянул, что проинформировал всех соседей. А вот в письмах соседям он больше говорит о том, что они провинились и Старейшинам об этом известно, чем о реальном происшествии.
Он даже тщательно подбирал стиль и каллиграфию, позволяя себе в каких-то строках чуть более размашистый росчерк, а в каких-то — сухую, почти казённую чёткость линий. Опыт подсказывал: получатель читает не только слова, но и то, как они написаны. Небольшая клякса в нужном месте, подчеркнуто резкий переход от вежливых оборотов к сухому перечислению фактов — всё это создавало нужное впечатление: Лю Бану внимателен, раздражён, но при этом остаётся в рамках приличий. То есть он пока остаётся в рамках приличий.
Большая игра набирала обороты. И только Небо знает, к чему это в итоге приведёт.
Глава 17
Путь до Юншэня пошел довольно спокойно. Длился он три дня и капитан приглашал к себе на совместный приём пиши ещё лишь единожды. Поговорили хорошо, но лично у меня создалось впечатление, что он получил все, что хотел в течении первой беседы, после чего лишь соблюдал приличия, не более того.
Возможно, что я просто накручиваю себя. Но ощущение получилось очень стойким, так что пока буду придерживаться этого мнения. После многих лет, реально многих, нескольких десятков, которыми для меня обернулся этот путь, проведенных под началом Прекрасной Наставницы, я окончательно разуверился в человечестве и теперь всегда и везде подозреваю какой-то подвох.
Ну и сам приобрел стойкую привычку говорить намеками и полунамеками.