Даже без учёта времени, проведённого в мире собственного сна, я отсутствовал в этом городе примерно три года. Вроде и не много, а с другой стороны, все кажется немного не таким, как я помнил.
— Вы покидаете нас налегке, почтенный практик? — с сомнением спросил капитан Цай, оглядывая меня.
Я действительно сошел на берег с корабля имея при себе только лисицу на шее, да небольшую сумку с запасом еды и подарками для родителей. От того, чтобы носить с собой кучу вещей я банально отвык, а потом и махнул на это рукой. К тому же, от Почтенного Наставника я узнал, что есть множество способов носить с собой кучу предметов, путешествуя при этом налегке. От техники, что прячет целую сокровищницу в сжатом кулаке, которую любят разнообразные воры, до уменьшения целых дворцов в миниатюрные амулеты, которые любят высокоранговые бессмертные.
Освоить основы подобных техник я смогу только став Мастером (3), но само по себе такое искусство сильное удивление вызвать не должно.
Я кивнул капитану, легонько поглаживая Хули Цзин. Мы оба уже привыкли к такому положению и она больше не жаловалась, когда я почесывал её за ушком.
— Именно так, капитан. Путешествуя налегке, меньше привлекаешь внимание. Да и нужды тащить за собой воз скарба у меня нет.
— Что же делать с теми вещами и товарами, которые остались в вашей каюте? — Цай явно не понимал, что я имею ввиду.
— Там ничего не осталось, — поймав удивленный взгляд, я не стал вдаваться в подробности, а только поклонился на прощание. — Небесных благ вам, капитан. Мне нужно идти.
Он хотел что-то сказать, возможно, предложить помощь или высказать очередную любезность, но не стал этого делать и лишь молча поклонился в ответ. Я развернулся и шагнул с пристани в кипящую жизнь города.
Первое, что бросилось в глаза — повсюду развешаны алые ленты и свешиваются с крыш бумажные фонарики. Город и впрямь готовился к большому празднику, раз уж так старательно украшают город. А вот причина таких приготовлений всё ещё от меня ускользала. Поэтому я старался прислушиваться к разговорам вокруг.
Я шел по оживленным улицам, пытаясь уловить в обрывках разговоров суть происходящего. Слова доносились отовсюду, сливаясь в сплошной гул: «…шествие начнется с рассветом…», «…уверен, наш клан обязательно…», «…такой чести удостаивались единицы!».
Какая честь? Чьё шествие? Никто так и не сказал ничего конкретного. Так что я ускорил шаг, направляясь за город. Примерно в половине дня пути было небольшое поселение, что занималось сельским хозяйством. Именно там отец работал раньше в качестве травника.
Это, кстати, идея. Если уж я пока откладываю в сторону благородные искусства, то может уделить некоторое внимание медицине? Пусть даже я решил пойти путем бессмертного, это будет достойным жестом почтения к отцу, освоить его ремесло и хоть в какой-то мере продолжить его дело.
Народу было полно не только в городе, но и в его окрестностях. Прямо под стенами даже палатки и шатры стояли. Так что подслушивать за толпой я смог и дальше. К большому сожалению никто так и не сказал прямо, что тут происходит, но несколько интересных обмолвок все же удалось услышать.
Так, оказалось, что на юге была скоротечная война, которую некоторые даже называли шестидневной войной. Вроде как пираты собрали большую флотилию и попытались пройти грабительским рейдом по богатым землям побережья. Кланы и некоторые храмы в ответ объединились и сообща дали отпор захватчикам.
Отсюда можно достаточно уверенно предположить, что праздник связан именно с победой на юге. Все же Юньшэнь находился на территории кланов, и было бы странно, не празднуй он победу этих самых кланов.
Дорога к дому отца показалась мне одновременно и бесконечно долгой, и промелькнувшей как одно мгновение. Столько лет в мире сна научили меня странному восприятию времени. Прошлое казалось одновременно и далеким, и таким близким, что к нему можно было прикоснуться рукой.
Поселение, в котором я провел детство, почти не изменилось. Тот же частокол, что больше защищал от диких зверей, чем от лихих людей. Те же домики с черепичными крышами. Местечко было довольно зажиточном, благо торговля с городом шла продуктивно. Но вот люди… они были другими. Или это я изменился настолько, что перестал их узнавать?
Местные жители же с интересом глазели на меня, а особенно на лисицу на моей шее. Она и в городе привлекала взгляды, но там все были заняты своими делами, поэтому все ограничивалось только взглядами. В поселении же люди могли оставить свою работу, чтобы поглазеть, а некоторые даже решили пройтись за мной, чтобы утолить своё любопытство.