— Сердце-то может и то же, — тихо отозвался Ксин, придерживая скрипучую калитку. Сам он тоже надеялся на лучшее. — Но мысли в голове у него теперь чужие.
Они вошли в дом. Ян Джун сидел, на том же самом месте, где сидел днём. Он не двигался, не разбирал сумку, просто смотрел в тлеющие угли очага. Его профиль в прыгающих отсветах пламени казался вырезанным из тёмного камня — бесстрастным и незыблемым.
«Позу сменил», — мелькнуло у Ксина. Теперь сын сидел, скрестив ноги по-другому, положив кисти рук на колени ладонями вверх. Его ручная лисица слезла с его шеи и свернулась клубочком чуть в стороне.
Ксин осторожно ступил в комнату, не желая стоять на пороге. Ронг же начала хлопотать по дому, подготавливая настил, чтобы они могли лечь спать.
— На меня можешь не стелить, — тут же отозвался Джун. — Я прогуляюсь ночью по округе.
— Прогуляешься? — переспросила Ронг, не поднимая на него глаз. — Ночь на дворе, ты только с дороги…
— Там всей дороги было, сидеть в каюте и ждать, пока течение и команда корабля у нужному порту приведут. К тому же духовные практики умеют обходиться без сна, заменяя это медитацией.
Он говорил ровно, без прежней деревенской неловкости, не подбирая слова, а словно выкладывая их заранее выверенным узором. Это раз за разом больно задевало Ксина: он ловил в каждом таком повороте речи чужие тени — учителей, старших товарищей, кого угодно, только не своего мальчишку, который когда-то мялся, обращаясь к старшим.
— Ты… к кому-то идёшь? — осторожно спросил Ксин, всё же проходя ближе, чтобы видеть лицо сына, а не только профиль в полутьме.
— Нет, — Джун чуть качнул головой. — Я хочу осмотреть деревню. Понять, что изменилось, что осталось прежним.
Он поднялся одним плавным движением, в котором не было ни толчка, ни напряжения — словно его просто подняла невидимая сила. Ксин невольно отступил на полшага. Просто от неожиданности, а не от страха, но Джун все равно заметил и выразил вопрос одним лишь выражением лица.
Старый травник на это лишь покачал головой. Про себя думая, что его сын окончательно стал частью другого мира, куда им, обычным крестьянам нет пути.
— Я не потревожу никого, — добавил Джун, словно угадав беспокойство отца. — Просто пройдусь по старым местам. Вернусь до рассвета.
Лисица сразу же вскочила и запрыгнула ему на плечо, устроившись привычным образом так, что её хвост свесился вдоль груди Джуна как шарф.
— Ночью по деревне ходить… — начала было Ронг, но осеклась под взглядом мужа.
Ксин понимал: удержать сына они не смогут. Да и не имеют права — он вернулся взрослым человеком, практиком, у которого, похоже, есть свои дела и свои пути. Попытка запретить лишь оттолкнет его окончательно.
— Будь осторожен, — только и сказал он. — Вряд ли ты найдешь лихих людей, когда вокруг так много героев недавней войны. Но ночью можно свернуть себе шею на ровном месте.
Дверь закрылась за ним с тихим скрипом, оставив в комнате лишь потрескивание углей и тяжелое молчание. Ксин подошел к двери, чтобы приоткрыть её и посмотреть на уходящий силуэт своего сына.
Ронг тихо всхлипнула у очага, вытирая ладонью щеку. Ксин тоже чувствовал тяжесть на сердце и сомневался, что они смогу уснуть этой ночью. Возвращение сына домой радовало старика все меньше и меньше.
***
Возвращаться в мир своего сна после того, как провел там более полувека, мне совершенно не хотелось. Да и стоило признаться самому себе, изображать из себя спящего, пока остальные заснут было бы просто скучно и глупо. С тем же успехом можно было сказать, что я буду медитировать. Ну или просто не раздражать родителей своим присутствием.
Я может и не мудрец, но и дураком тоже не был, и видел насколько им неуютно в моём присутствии. И в целом, я их прекрасно понимаю. Мне самому не очень комфортно было этим вечером. Ну и, конечно, Хэй Лань, демоническая лисица, перед которой даже немного стыдно было за родителей из деревни.
— Ты просто сбежал от них, Щенок, — заметила она стоило мне только отойти подальше от дома.
— Сбежал, — спорить тут было бессмысленно.
Хэй Лань фыркнула, махнув хвостом. Мы шли по тропинке ведущей к воротам в частоколе. Людей вокруг не было, так что мы могли вот так спокойно разговаривать.
— Сбежал, — повторила она. — И куда теперь? Будем шататься по лесам до самого рассвета?
— Дойдем до города, посмотрим на палаточный городок вокруг него, да на храм можно будет посмотреть, но только издалека. В сам храм приходить ночью не стоит.