Если честно, слабо верилось, что такой человек, как старый Фэнь вообще когда‑то сидел на коленях перед наставником и слушал лекции о возвышенном. Хотя в то, что это просто разбойник тоже не особо верится.
Разбойник, который настолько показательно ведет себя как разбойник, не дожил бы до своих лет. Давно бы повесили его и на ранг Ученика (2) не посмотрели бы. Особенно на земле Кланов. Тут было что-то другие и единственное что мне приходило в голову — это старый вояка, что было довольно забавно.
Только я обрадовался, что это не военный лагерь, как я решил присоединиться к старому ветерану с парой боевых слуг. Хотя его принадлежность к армейскому сословию ничем, кроме моих измышлений, не подкреплена.
— Земля Кланов не слишком ласкова к тем, кто идёт своим путём, — медленно произнёс старый Фэнь, с откровенным намеком поглядывая на меня. — Особенно если путь этот не отмечен гербами и печатями.
— Потому я и стараюсь не привлекать лишнего внимания, почтенный, — ответил я.
— Плохо стараешься, юноша, — он уже не намекал, а говорил прямо. — От тебя за версту веет благородным происхождением. Хоть ты и пытаешься вести себя панибратски с нами, но поверь старику, я повидал много благородных, чтобы узнать ещё одного.
— Благородным? — я чуть вскинул бровь, делая вид, что удивлён. Гадать о том, что он во мне рассмотрел не приходилось. Это мне уроки Прекрасной Наставницы мне акуются. — Мой отец простой сельский травник. Так что благородной крови во мне нет ни капли.
Старик на это только сплюнул в сторону.
— Не спорь со стариком о том, что он нюхом чует. Я не про титулы и не про родословные. Они, — он кивнул на своих спутников, — тоже не из хлевов вылезли. Но благородством от них и не пахнет.
Оба молодых воина покосились на старика, но все также продолжали молчать. Такое чувство, что их наказали молчанием, вот они и сидят, будто камнев в рот набрали. Старик Фэнь же пристально смотрел, его взгляд, казалось, ощупывал каждую складку моей одежды, каждое движение.
— Вот смотри, сын травника. Чашку ты принял обеими руками, как фамильную драгоценность. Пил не большими глотками, не маленькими, а ровно так, как пьют, когда пробуют чай мастера в чайном доме, в саду богатого поместья. И взгляд у тебя… — Он запнулся и махнул рукой. — Хотя, ладно. Прости старика. Я явно лезу не в своё дело. Пусть будет твой отец травником, долгих ему лет жизни. Ты только держись за эту историю покрепче, и хотя бы немного старайся ей соответствовать.
— «Интересный старик», — раздалось у меня над ухом послание Хэй Лань. И я был вынужден с ней согласиться, но только мысленно. Передавать послание пульсацией Чи было неразумно, «интересный старик» вполне мог его отследить. При этом ему совершенно не обязательно его даже понимать.
— Спасибо за наставление, старый Фэнь, — слегка склоняю голову, только потом вспомнив, что этот жест тоже просто дышит аристократическим воспитанием. — Может у тебя есть ещё есть интересные новости или советы относительно Зеленой Крепости, которую мне нужно посетить?
Старый Фэнь задумчиво покрутил в руках пустую чашку, а потом негромко цокнул языком.
— Зелёная Крепость, говоришь? — Он бросил быстрый взгляд на своих спутников. Те пожали плечами, и переглянулись между собой. — Хорошее место, которое стоит посетить хотя бы раз в жизни, но… неспокойное. Особенно сейчас.
— Неспокойное? — уже не в первый раз мне говорят про то, что родные места неспокойные. Но при этом не очень понятно, в чем именно дело.
— Война, молодой человек. Война никогда не заканчивается со смертью последнего врага. Особенно когда победил не одна сторона, а союз соперничающих сторон. И теперь они все собрались здесь. В такой обстановке можно как урвать сокровища, каких ты никогда больше не получишь, так и нажить врагов, которые в иной ситуации обошли бы тебя стороной.
— Понятно, — протянул я, глядя на потрескивающие угли. — То есть праздник — это лишь фасад. А под ним кипят старые обиды и делят шкуру только что убитого зверя.
— Зверь был могучий, его шкуры хватит на всех. Но каждый хочет отхватить кусок поближе к голове, с целой клыкастой мордой, чтобы ковёр в зале выглядел впечатляюще. А кому достанется менее ценный хвост или бока, проткнутые копьями — те могут и обидеться. Обида же потребует откупных. Так что шевеления в храме сейчас идут просто невероятные. И торгуют там как кровью, так и целыми городами.