Не прибавляло мне настроения и необходимость прощаться с родителями. Пускай теперь у каждого из нас свой путь, и с этим ничего не поделать, но расставаться всегда сложно. Особенно, когда понимаешь, что вряд ли когда либо удастся вновь увидеться.
Хотя, стоит отметить, что само прощание вышло немного смазанным. Так как от всех мрачных мыслей родители были отвлечены тем, что я оставил им множество товаров и часть денег, что я получил после отплытия из Анджюня.
Все равно некоторые специфичные вещи можно будет выгодно продать, что позволит мне вернуться в Школу с прибытком.
— Джун… откуда все это? — отец был в некотором шоке, глядя на кучу тюков и несколько больших шкатулок, что я оставил у них в доме.
— Есть специальные техники, что позволяют носить с собой много вещей, — я не хотел вдаваться в подробности, а потому сразу же перевел тему. — К тому же тут нет ничего особенного. Только то, что вы сможете использовать сами или продать другим.
Прозвучало не очень красиво, но это было правдой. Я, например, не стал оставлять им оружие или украшения. То что невозможно будет продать в небольшом селе. Надеюсь, отец поймет, что я имею в виду, и не будет думать над тем, что я недооцениваю их.
Отец и правда понял. Я увидел это по тому, как у него дернулась щека — привычка, появившаяся ещё в те времена, когда он пытался спорить, но заранее знал, что спорить бесполезно. Он молча присел рядом с тюками, раскрыв один из них он увидел неплохие ткани, ещё в некоторых других были продукты питания, и только потом поднял на меня глаза.
— И все же ты смог бы сам использовать все это.
Мать стояла у двери, сжимая подол платья. Она смотрела не на тюки, а на меня — так, словно пыталась запомнить каждую черту. Под этим взглядом было откровенно неуютно, так что стоило попрощаться поскорее.
— Смог бы, — согласился я. — Но мне это не нужно. А вам пригодится.
Отец хмыкнул. Он всё ещё сидел на корточках, перебирая ткань так аккуратно, словно боялся порвать её одним неверным движением.
— Ты вырос слишком быстро, — произнёс он наконец. — И слишком рано начал говорить, как старик.
Это было неожиданное замечание. И я почти уверен, что отец не имел ввиду ничего такого. Сомнительно, что он заподозрил меня в наличии своего собственного мира внутри моих снов. Но то, насколько близко он попал в цель было довольно жутко.
Криво усмехаюсь, чтобы скрыть то самое неприятное ощущение, будто меня поймали за воротник.
— Наверное, — сказал я. — Просто… в дороге быстро учишься считать лишние шаги.
Отец на секунду задержал пальцы на ткани, потом аккуратно свернул край и поднялся. Его спина, обычно прямая, теперь казалась чуть тяжелее — словно он внезапно вспомнил, сколько зим уже прошло. Он не спорил дальше, не отчитывал и не пытался выяснить подробности. И этим молчанием сказал куда больше, чем любыми словами.
— Ты куда пойдёшь дальше? — спросил он уже другим тоном. Не как отец мальчика, который сбежал учиться. А как человек, который понимает, что сын возвращается в мир, где каждое решение может стать последним.
Я заранее приготовил ответ. Давно. И всё равно он вышел шероховатым.
— Сейчас в Зелёную Крепость, а потом вернусь обратно в школу. Какой бы путь я не выбрал в итоге, мне нужно будет хотя бы отблагодарить Школьного Старейшину и сообщить о своём решении.
Отец медленно кивнул, как будто принимал не мои слова, а сам факт того, что я уже не прошу разрешения — лишь ставлю перед фактом. На этом мы и распрощались. Я крепко обнял и отца, и мать и отправился в сторону храма, в который держал путь так долго.
Зелёная Крепость возвышалась над восточной частью города, как напоминание о том, что даже в мире людей есть вещи, которые стоят выше суеты торговых площадей и чиновничьих разбирательств. Храмовый комплекс был построен на склоне холма таким образом, что каждый следующий ярус поднимался над предыдущим, создавая впечатление лестницы, ведущей к самому небу.
Весь склон при этом утопал в вечнозеленых растениях, как будто застывших во времени, в честь которых великих храм и получил своё имя. Издалека это выглядело почти как необжитый и чуть ли не дикий склон горы. Но вблизи можно было легко заметить скрытые за этим зеленым ковром стены храма.
Дорога к главным воротам петляла между старыми соснами, чьи корни образовывали совершенно неестественные ступени, по которым было легко шагать. И это достаточно сильно напрягало.
Что-то мне подсказывает, что духовные практики тут не только над красотой и удобством работали, но и хоть какую-то скрытую линию защиты организовали. Понятно, что простым гостям бояться нечего. Но сам по себе меч, лежащий под рукой хозяина несколько нервировал.