И все это накладывалось на мои утренние переживания и волнения.
У ворот стояли двое послушников в простых серых одеждах. Молодые, едва ли старше меня телом. Но от них можно было ощутить духовную энергию достаточно крепких Учеников (2). Да и сами их позы, совершенно неподвижные, говорили о большой практике медитаций.
Я остановился в нескольких шагах от них, давая понять, что не собираюсь врываться без приглашения. Один из послушников — тот, что слева, с едва заметным шрамом над бровью — первым нарушил молчание.
— Назови себя и цель визита.
— Ян Джун, ученик Школы Стремительного Ястреба, — сложив руки в знаке почтения, слегка кланяюсь двум стражам. — Школьный Старейшина направил меня в ваш храм, чтобы просить мудрости, испытания и покоя.
Послушники переглянулись. Это был быстрый взгляд — из тех, что означают целый разговор для тех, кто давно работает бок о бок. Тот, что со шрамом, чуть заметно нахмурился.
— Школа Стремительного Ястреба, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Давно от них никого не было.
Мне нечего было на это ответить. Хотя про себя я немного порадовался. Это был первый раз, когда на земле Кланов кто-то узнал Школу, в которой я постигал путь бессмертного. Хотя слова про то, что давно никого не было, намекает на то, что практика отправлять учеников сюда у Старейшины Бовена уже давняя практика.
Второй послушник — моложе на вид, с мягкими чертами лица, но цепким взглядом — сделал шаг в сторону.
— Подожди здесь. Я доложу старшим братьям.
Он скрылся за воротами, оставив меня наедине с первым стражем. Тот не двигался и не пытался завязать разговор, но продолжал внимательно меня разглядывать. Хотя, опять же, не стоит забывать, что он глазел не на меня, а на лисицу на моей шее.
До сих пор маскировка Хули Цзин работала безотказно и я надеялся, что это не изменится сегодня. Но бесконечно надеяться на подобное не стоит. Так что его взгляд нервировал меня все больше.
Молчание затягивалось. Не то неловкое, когда двое незнакомцев не знают, о чём говорить. А другое — плотное, почти осязаемое. Такое молчание бывает у людей, которые привыкли ждать. Мне даже пришла мысль, что меня специально заставляют ждать, как дань традиции.
Хотя это сомнительно. Куда скорее, «старший брат» просто занят своими делами и не собирается их бросать ради малозначимого гостя.
Наконец ворота снова приоткрылись. Молодой послушник вернулся, но теперь его лицо было чуть более напряжённым, чем раньше. Словно разговор со старшими оставил на нём невидимый отпечаток.
— Следуй за мной, — произнёс он коротко. — Старший брат Лян примет тебя.
Я молча кивнул и прошёл через ворота. За ними открылся первый двор — широкое пространство, вымощенное серым камнем, отполированным тысячами шагов до тусклого блеска. По краям стояли каменные курильницы, из которых поднимались тонкие струйки благовоний. Запах был терпким, с нотками сандала и чего-то ещё — чего-то, что щекотало восприятие духовной энергии.
Храм жил своей жизнью. Послушники в серых одеждах перемещались между зданиями — кто-то нёс свитки, кто-то вёдра с водой, кто-то просто шёл по своим делам. Всё выглядело упорядоченным, почти безмятежным.
Но что-то было не так.
Я не сразу понял, что именно. Лишь когда мы миновали второй двор, поднявшись по каменным ступеням к следующему ярусу, осознание оформилось. Слишком мало разговоров. Слишком много быстрых взглядов. Послушники не просто занимались своими делами — они старательно изображали занятость.
Судя по всему, догадки о том, что внутри храма проходили сложные переговоры по итогу недавней победы были более чем правдивы. И, если учитывать, что обитатели храма до сих пор ходят на цыпочках и старательно изображают ретивых слуг, есть все шансы, что переговоры ещё не закончились.
Хули Цзин шевельнулась у меня на шее, недовольно махнув хвостом.
— «Ты слишком много волнуешься о том, что существует лишь в твоих фантазиях», — сообщила мне иллюзия её голоса.
Ответить ей я смог лишь почесыванием за ушком. Дрожание силы в храме точно заметят, а наслать на неё ответную иллюзию я никогда не смогу. Не предназначена для этого Ян Чи.
Мой провожатый вёл меня всё выше по ярусам храма. Третий двор оказался меньше предыдущих, но здесь росло старое дерево гинкго — такое древнее, что его ствол могли бы обхватить разве что пятеро взрослых мужчин. Листья отливали золотом, хотя для осени было ещё рано.