Духовное дерево. Не слишком могущественное, но достаточно старое, чтобы накопить собственную силу. Интересно, сколько поколений монахов медитировали в его тени. И сколько может стоить древесина подобного дерева.
— Сюда, — послушник указал на боковую галерею, уводящую в сторону от главной лестницы.
Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, пока не остановились у одной — ничем не отличающейся от остальных. Послушник коротко постучал, дождался приглушённого ответа и отступил в сторону.
— Старший брат Лян ждёт тебя внутри.
Я поблагодарил его коротким поклоном и толкнул дверь.
Комната оказалась небольшой и почти пустой. Циновка на полу, низкий столик с письменными принадлежностями, свиток на стене с каллиграфией, которую я не успел прочесть. И человек, сидящий в позе лотоса у окна.
Старший брат Лян выглядел лет на тридцать — хотя для практикующего это не значило ровным счётом ничего. Худощавое лицо с резкими чертами, коротко стриженные волосы, простое серое одеяние, лишь чуть более качественное, чем у послушников у ворот. Но главное — его глаза. Спокойные, внимательные и абсолютно непроницаемые.
— Ян Джун, ученик Школы Стремительного Ястреба, — произнёс я, складывая руки в знаке почтения и кланяясь глубже, чем стражам у ворот. — Благодарю Старшего брата за то, что нашёл время принять меня.
Лян не ответил сразу. Он продолжал смотреть на меня с тем же непроницаемым выражением. При это его духовная сила, бурлила и кипела, совершенно не соответствуя спокойному выражению лица. Судя по всему передо мной довольно могучий воин, который максимально сфокусировался на техниках боевого усиления.
— Садись, — наконец произнёс Лян, указывая на циновку напротив себя.
Я без слов сел, постаравшись изобразить более или менее обычного ученика. Хотя внутренне, про себя, посмеивался над ситуацией, когда некий Ученик (2), пускай и высокой ступени, изображает из себя не просто Мастера (3), а полноценного Наставника (4).
— Школа Стремительного Ястреба, — повторил Лян мои слова. — Бовэн по-прежнему посылает своих учеников к нам за «мудростью, испытанием и покоем»?
В его тоне не было насмешки. Скорее что-то похожее на усталое понимание.
— Школьный Старейшина считает, что здесь я смогу найти ответы на некоторые вопросы, — ответил я обтекаемо, чтобы косвенно не оскорбить Старейшину Боневе.
А этот Лян наглец, так отзываться о главе Школы. Если бы сам старейшина поймал его на подобных словах и посчитал бы их оскорбительными, то ему хорошо бы досталось.
— Вопросы, — Лян чуть склонил голову. — Какие именно?
— С какой целью я следую пути бессмертного и что хочу достичь на нем.
Лян помолчал, словно взвешивая мои слова на невидимых весах. Его духовная энергия на мгновение всколыхнулась сильнее обычного, как бывает при вспышке сильных эмоций. Но почти сразу же он подавил это и вернулся к своему обычному состоянию.
— Многие приходят сюда с подобными вопросами, — произнёс он наконец. — Большинство уходит разочарованными. Не потому, что не находят ответов. А потому, что ответы им не нравятся.
Я промолчал. Это явно было не то утверждение, которое требовало немедленной реакции. Да и не понятно, что вообще можно было бы ему ответить.
— Ты молод, — продолжил Лян, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на любопытство. — Моложе, чем обычные посланники Бовэна. И не так силен, как большая часть наших гостей. Тем удивительнее, что он отправил тебя в подобное паломничество. За этим явно стоит какая-то история.
— История есть у каждого, — ответил я после короткой паузы. — Но не каждую стоит рассказывать при первой встрече.
Лян неожиданно усмехнулся. Это была короткая усмешка, почти незаметная, но она на мгновение сделала его лицо более человечным.
— Осторожность. Хорошее качество для того, кто собирается искать свой путь. Плохое — для того, кто хочет найти ответы.
Он поднялся одним плавным движением, без малейшего усилия, и подошёл к окну. За ним открывался вид на нижние ярусы храма и город далеко внизу.
— Сейчас не лучшее время для паломников, — произнёс Лян, не оборачиваясь. — Храм… занят другими делами. Но отказать ученику Бовена мы не можем. Это было бы невежливо.
Последнее слово он произнёс с едва уловимой иронией.
— Тебе выделят келью в восточном крыле. Питание вместе с послушниками, утренние и вечерние практики — по желанию, но никто не запретит тебе присоединиться к ученикам храма. Библиотека открыта от рассвета до заката. Ночью по территории храма и особенно в библиотеке шататься не стоит. Ничем хорошим это не закончится.