Вдруг Лиза услышала:
На золотом крыльце сидели —
Царь, царевич,
Король, королевич,
Сапожник, портной;
А ты кто такой?
Как будто чтото щелкнуло внутри и нахлынули воспоминания. Может быть её и пробило бы, может быть она и подскочила бы, как от укуса. Но мир уже погружался в дремоту, тело было повязано расслабляющим действием, она на миг подумала: это сон. Только по позвоночнику ползло что-то ледяное. Воспоминание сидело в ней всегда, как заноза, но наболело именно сейчас. Как будто все годы она не давала себе возможности осознать, посмотреть в сторону шкафа со скелетом.
Она помнит и маму и что случилось. И не такая уж она и маленькая была.
«– На злотом крыльце сидели… На злотом крыльце сидели… королечиви… потрыные… – Лиза напрягала лоб, черный кудрявый пушок на висках покрылся серой пылью, пальчики правой руки загибают пальчики левой – как мама учила скороговорку.
– Так и скажи, что забыла – Дашка ехидно сморщила лицо. И начала тараторить:
Белка прыгала, скакала,
А на ветку не попала,
А попала в царский дом,
Где сидели за столом
Царь, царевич,
Король, королевич,
Сапожник, портной.
А ты кто такой?
Говори поскорей,
Не задерживай честных
И добрых людей.
Лизе показалось, что уши распухли и начали шевелиться. А в груди что-то нагревалось, ширилось. Так захотелось ударить подружку, но мама говорила драться не хорошо. Она не выдержала, вскочила с полянки, покрытой пылью и редкой травкой, тут же запнулась и пробороздила коленкой, но вскочила снова и побежала домой.
– Лизка-капризка! Бебебебее! – кричала Дашка вслед.
У подъезда Лиза отряхнула юбку, заправила за уши пух, вытерла мокрое под носом.
Побежала на второй этаж. Внутри, под горлом, словно вода набралась, как несколько дней назад, когда на речке захлебнулась у родителей на глазах. Ох, мама и кричала. На папу почему-то.
Дверь, обитая клеенкой, коврик перед дверью где нужно снимать обувь. Мама смеется на кухне, как старшие девочки вечером на качелях. Значит опять Дядя в гостях.
Она не подкрадывалась. Но мама резко вскочила со стула рядом с Дядей, одёрнула блузку, бросилась к раковине. Включила воду, начала брякать посудой.
Дядя, суховатый, с коричневой кожей, хитрым взглядом смотрел на девочку.
– Иди сюда, - похлопал по коленке – Присядь!
– Витя, не надо! – Мама даже не обернулась. – Не приучай к себе пока.
Очень захотелось к Дяде на колени. Он веселый и рассказывает смешные истории из жизни водителей грузовиков. А папа всегда немного грустный, и играет с Лизой в куклы, а где работает не говорит.
Лиза кое-как удерживается от соблазна. Мама не разрешает сидеть у дядек на коленях и оставаться наедине с ними. Конфеты там или котят смотреть тоже нельзя.
Девочка отводит взгляд от лица Дяди и смотрит в спину Мамы.
Мамина фигура высокая, крепкая. Черная длинная и толстая коса, с руку Лизы, наверное, ходит как маятник по ровной спине в цветной блузке. Ноги в голубых джинсах стоят широко, мама наклоняется низко над раковиной и распрямляется, расставляет посуду в сушилке-шкафу. Мама резко поворачивается, но Лиза почему-то смотрит на мамин пупок, он тоже смотрит на Лизу, между пуговиц блузки. Мама оглядела девочку, покачала головой:
– Доча, что случилось, ты опять играла за гаражом? Там же грязь одна! –Распаренные руки упали вдоль тела, с пальцев капает вода на красный кафель пола.
– Мам, знаешь, я забыла считалку. Мам, знаешь, меня Дашка обсмеяла и лучше меня умеет считалки говорить. Расскажи мне ещё раз, пожалуйста. Я запомню, честно-честно.
– Рина, у нас времени нет. – Подал голос Дядя. Встал, и пошел в коридор.
- Сейчас, я один раз только повторю, Витя. Уже выхожу! – Мама отряхнула руки, пошла в комнату, взяла там большую сумку. Оттуда она тоже пошла в коридор, надела джинсовую куртку перед трельяжем. Лиза ходила за ней, и по пути мама повторяла слова считалки:
На золотом крыльце сидели —
Царь, царевич,
Король, королевич,
Сапожник, портной;
А ты кто такой?
Говори поскорей,
Не задерживай
Добрых и честных людей!
– Ну, обнимайся и до встречи. – Дядя с хитрой улыбкой провел по спине мамы рукой.