Мама присела, взяла руку девочки и посмотрела на Лизу тревожным взглядом. Лиза запомнила в этот момент не только её лицо, открытую дверь в подъезд, цвет стен подъезда, но и весь интерьер полутемного коридора с бордовыми обоями, какими-то нужными вещами и картинками южных берегов России, где никогда не были мама, папа и Лиза.
– Лизонька, я вернусь и заберу тебя. – У мамы стали мокрые глаза, она гладила дочь по голове. Но Дядя уже с улыбкой держал руку на спине мамы.
– ты уезжаешь, мама? – маленькой Лизе показалось что на улице зима, и кто-то дверь на балкон открыта, как в субботние дни уборки. Она даже обернулась, проверить закрыта ли дверь.
– Нет, малышка, я в магазин с Дядей и обратно. – у мамы был уже сухой голос, она стояла над Лизой, засунув руки в джинсовку. А Дядя с большой маминой сумкой спустился во двор.
– Но папа, наверное, придет раньше меня».
Мама уехала. Мама уехала с чужим мужчиной. Маме было двадцать два или двадцать три, она рано родила Лизу. Маму звали Рина, Рина, Октябрина. Странное имя, советское.
Горло сдавило необъяснимое чувство. «Температура поднимается», подумала девушка. Голова кружилась, тошнило и мелко трясло. Она села, выпила теплой воды из бутылки, но легче не стало. Спустилась в туалет. В кабинке было прохладно, но надолго нельзя задерживаться, всегда есть несколько человек за дверью в очереди.
Лиза забралась на полку, и погрузилась в полумрак и полуобморок. Мессенджер тихо вибрировал, при приближении к населенным пунктам, появлялись сообщения. То от Любы, то из чата жильцов второго подъезда, то маркетплейсы, то приложения соцсетей.
От Андрея были не сообщения – полотна. То текст, то бесконечные аудиосообщения. Смысл всех посланий: воспоминания о прекрасном прошлом и аргументы не расставаться. Хорошо, что не угрозы.
«Я ещё не бросила тебя, мне нужно поменять жизнь. Да, резко, но могу уже себе позволить. Ты мне дорог, прости, что не сказала сразу. Я знала, что ты так отреагируешь. И вот, я угадала. Приеду в N утром 3 июля, поговорим. А пока я хочу побыть со своими мыслями». Писала Лиза под каждым его сообщением. Копировала и вставляла, на разнообразные ответы не было сил. Она представляла, как Андрей кривит губы, читая фразу: мне надо подумать. Он всегда потешался, когда она хотела подумать, или садилась записывать свои мысли в электронный дневник.
Она злилась. Злилась на себя за слабость, за невозможность сразу сказать, что всё кончилось.
Обычной жизни не будет, она поняла на третий год знакомства. Андрей проводил с ней месяц-два и уезжал снова работать. Он был хирургом, и мог позволить себе любую клинику в городе. Но он летал во все четыре стороны: Север, запад, юг, восток. Брал контракты на работу где выгоднее. Уезжая, просил дождаться. Хранить верность их любви. Обещал в следующий раз уж точно: подать заявление в ЗАГС, выбрать платье, начать готовиться к свадьбе. Папа уважал Андрея, но не дождался, он уже начал терять надежду, что Андрей честный человек. Умер папа. У Лизы осталась только Люба. Люба не ждала свадьбы, она качала головой, кормила сладким, включала длинные сериалы. Она помогла купить билет, когда Лиза, проплакав две недели после отъезда Андрея решила уехать.
Лиза жалела и тосковала. Жизнь проходила мимо, она всё ждала и хранила верность. Годы с Андреем – любовь на расстоянии, ожидание его приезда, надежда на новый уровень отношений. Один-два месяца в год, они жили в отпуске вдвоём, уезжая то в Сибирь, то в Индонезию, то на острова. Приезжая оттуда Андрей дважды затевал ремонт в Лизиной двушке. Тогда радость раздвинула границы ещё на месяц. Но после ремонта Андрей опать уехал, оставив чистую квартиру. И теперь там уютно.
Ей казалось, если он может и хочет делать ремонт, значит всё хорошо, так правильно. Вот такая у них судьба. Но такой аргумент уже не успокаивает и не даёт сил. Не наделяет надеждой, что после поездки они останутся дома вместе, ещё сделают ремонт, накопят на свадьбу, заведут корги, родят ребенка.
Щедрость, забота, добро и ласка, это Андрей. Высокомерная насмешка, обещание светлого завтра, которое всё не наступает, необходимость хранить верность человеку, живущему на расстоянии и нежелающему возвращаться – это Андрей. Какой стороной повернуться, к какому боку прижаться? Лиза хотела бы быть с целым Андреем, а не с его фасадом.
Тело лихорадит. Не спасают одеяло и одежда. Она проваливалась в сон, выныривала, при звуках сообщений. Читала полотна. Закрывала глаза.
Поезд катился по стране. Солнце встало, прошло привычным маршрутом и село. Внизу менялись люди. Лиза спускалась с полки дважды. Телефон давно разрядился. Проводница, обеспокоенная поведением девушки, приходила с градусником. Спросила, куда она едет, обещала предупредить перед нужным городом.