Сам босс - загорелый тщеславный альфонс, в свое время удачно женившийся на проматывающей остатки своего состояния горе-предпринимательнице из нулевых - мог бы, конечно, для имиджа снять небольшой бэк-офис в центре, а нашу ораву разместить где- нибудь в люберцах, но ему нравилось командовать нами. Он гордо входил в офис, разбрасываясь распоряжениями и указаниями - кофе, документы, телефон, переговорка (которой, кстати, не было). Он думал, что все боятся его. Но он был тряпкой и все это знали, а потому ловко подыгрывали ему. Это вообще было сладкое место. Бизнес не рос, а наоборот. Кое-как держались на плаву. И мы держались за эту работу. Потому что, по большому счету, работать было не надо. Так, создавать видимость бурной деятельности, делать умное лицо, рассыпаться в похвалах начальству и не забывать подчищать историю в браузере. Зарплату платили день в день, без задержек. Совещания раз в неделю. Ни отчетов, ни kpi. Я даже успел изучить три курса на Coursera после того как прошел все уровни в мобильной игре, сделавшей очередного технаря-задрота миллионером. Во истину, удивительные времена.
Я иду по улице быстрым шагом, достаточным для того, чтобы не замерзнуть . Думаю о том, что пора бы сменить размерный ряд джинсовых брюк. Потому что последние полгода мне давят все, а вечерами на животе - следы от пуговицы и молнии. Я не могу назвать себя толстым, даже наоборот, на фоне огромного количества тел, с которыми я сталкиваюсь каждый день - я вполне себе ничего. Поэтому я и думаю о том, чтобы сменить размер, а не вес.
У входа в офис уже стоят двое - Людка, о которой я уже писал и Дина - дубина с ресепшена. Я дружелюбно улыбаюсь и машу рукой, надеясь просочиться внутрь, избегая каких-либо физических контактов. Но Людка повисает на моем плече и чмокает в щеку.
— Весна, весна, чувствуешь?
— У Леры спроси.
Людка гогочет. Ее лицо искривляется. Дина молчит. Она дубина и не поняла то, что
уловила Людка, хотя я по правде и не имел этого ввиду. Но Людка уже смотрит на меня как на сообщника, нас теперь что-то объединяет, некая связь, грязная тайна, некий союз перед неким противником. Она машет головой и спрашивает, не хочу ли я вечером с ними, с девочками в бар?
—Там и Лера будет.
Она снова заходится в гоготе. Смотрю на нее и пытаюсь представить как выглядят ее родители, потому что она выглядит так, будто ее зачали два самых уродливых человека в мире, зачатые в свое время 4 самыми уродливыми людьми в мире и так далее. До 7 колена. Узкие щелочки вместо глаз, копна желтых непослушных волос, тонкие ниточки вместо губ, низкий, изрезанный глубокими горизонтальными морщинами лоб. Ее перекошенный нос на другом лице мог бы стать своеобразной изюминкой, но в ее случае выглядел как уродливый венец уродливого творения.
—Посмотрим! - я с отвращением отвернулся и побежал наверх. 4 этажа. Хорошая разминка для человека двадцать часов в сутки проводящего без движения.
Идеальные кандидаты. Я ещё раз убедился в этом, когда сел за свой рабочий стол и нашел на нем стикер, на котором было написано "Загляни в шкафчик. Муся". В шкафчике меня ждал батончик сникерса. Муся, официально - Мария, чуть менее официально - Маша, постоянно рассовывала по всем шкафам и полкам свои долбаные батончики. Она была такая вся офисная фея, добрая нимфа, как еще их величают? Она со всеми дружила и постоянно пила чай или кофе. Я иногда думал о том, что ее нужно просто укакошить. Мое воображение рисовало ужасные картины убийства Муси - я засовываю ее бошку в микроволновку, я топлю ее в унитазе, я заставляю ее сожрать вагон сникерсов и она умирает от переедания или избытка сахара, я разбиваю ее лоб о монитор, нет, я кладу ее голову в дверную раму и стучу дверью, пока от нее не остается лишь мокрое место. Мусю я ненавидел больше всех.