Он вздохнул:
— Мы поняли тебя, Ясмин. Но сомневаюсь, что это будет легко. Кроме того, Александрина настаивает, что не причиняла тебе вреда. «Самбисты» могли бы доказать её невиновность, а ты этого шанса её лишаешь.
— Невиновность?.. — брови Ясмин поползли вверх. — Не знаю и знать не хочу, что она вам наплела. Верить ей или не верить — ваше личное дело, а для меня всё совершенно очевидно, — она опять посмотрела на Алю. — Сегодня тебе следует прийти обедать в кают-компанию. А позже вместе со всеми встретить катер СМБ. Прохор Петрович, я надеюсь, вы не перестанете за ней присматривать — неизвестно, что ещё она захочет выкинуть.
Не дожидаясь ответа, Ясмин развернулась и вышла из каюты. Прохор Петрович поманил Алю в «её» комнату — разговаривать у двери он не захотел.
— Обалдеть, — выдохнула Аля, как только они оказались вдали от случайных ушей. — Это что же, выходит, мы с вами разобрались правильно?..
— Очень на то похоже, Санечка, — развёл руками он.
Аля села на край дивана, охваченная липкой слабостью и внезапной дрожью — взаимодействие с Ясмин, похоже, отняло у неё остатки энергии.
— И как теперь быть? Неужели, и правда, спустить всё на тормозах?.. — тоскливо проговорила она. — Но ведь тогда все так и будут думать, что это моих рук дело.
Прохор Петрович сел рядом, погладил её по голове, ласково потрепал по плечу.
— Во-первых, не все…
— Я знаю, что вы так не думаете, — Аля задержала дыхание, пытаясь не заплакать, потом заговорила снова. — Но другие… Даже Сельма сказала, что не знает, виновата я или нет…
— Мне, Санечка, она сказала то же самое, — усмехнулся он, — но добавила, что она, в любом случае, будет на твоей стороне — что бы ты ни натворила. А это, знаешь ли, дорогого стоит.
— Хорошо, ей неважно, пускай! Но кроме неё…
— Родион, по-моему, сомневается. Правда, не понимает — так же, как я не понимал! — почему ты не стала оправдываться. Анюта — вот она, да, поверила, — Прохор Петрович болезненно поморщился. — Она ужасно переживает за Ясмин и Роберта и, кажется, не может себя простить из-за того, что…
— Что рассердилась, когда узнала, что Ясмин беременна? — поняла Аля.
«И ещё из-за того, хотела прибить Ясмин, когда нас вынесло к чёрной дыре!» — дополнила она про себя.
— Ну да, — развёл руками он.
Собрался было что-то добавить, но передумал. Прочитать его мысли, впрочем, было несложно: он заметил, что Анну Сергеевну мучает чувство вины — и это дало ему лишний повод подозревать её в том, что Ясмин потеряла ребёнка при её непосредственном участии.
— Что касается Фила, — произнёс Прохор Петрович, помолчав, — то он вполне уверен, что выкидыш подстроила ты, и это его забавляет. Но, думаю, он не тот человек, мнение которого тебя должно волновать.
— А… Роберт? — кое-как спросила Аля — губы её не слушались.
«Завхоз» резко встал и прошёлся по комнате, разминая плечи.
— Имеешь в виду, верит ли он в твою вину? Понятия не имею, мне даже смотреть на него тошно, не то что задавать ему вопросы, — кроме уже знакомого Але гнева, в интонациях собеседника сейчас сквозило острейшее разочарование. — А в остальном — скоро сама всё увидишь.
От мысли, что ей вот-вот предстоит со всеми встретиться в кают-компании, Аля, переставшая было дрожать, опять затряслась как осиновый лист.
— Прохор Петрович, просто скажите мне, что теперь? Будем вести себя так, как сказала Ясмин?
— Да, Санечка, пока так, — улыбнулся он ей сверху вниз, и это была не только тёплая, но и уверенная улыбка. — Дождёмся «самбистов» — тогда и решим, когда и в какой форме сообщить им о нашей проблеме. Так что сейчас тебе нужно встать, умыться, хорошенько разглядеть себя в зеркале — а то ты, кажется, успела уже всё забыть! — и пойти обедать. Обидеть тебя я никому не позволю, не бойся.
Прохор Петрович ушёл, пообещав возвратиться перед самым обедом, а Аля сделала, как ей было велено — встала и отправилась в ванную. На всякий случай, прихватила с собой Сельмину акварель. Подойти к зеркалу Але было страшно — до сих пор казалось, что и вчерашний вечер, и сказочная ночь, которая за ним последовала, ей приснились.