За доктором, с обычным своим непроницаемым видом, сидел Родион. В коротком взгляде, брошенном им на Алю, внезапно промелькнуло любопытство. Але казалось удивительным и странным то, что единственным, кроме Прохора Петровича, человеком, который в неё поверил, стал именно он, её предполагаемый шеф.
За Родионом, напротив Али, расправлялся с завтраком Филипп. Гадкие интонации робототехника, заявившего, что Аля «бегала, как собачонка» за капитаном, до сих пор стояли у неё в ушах. Видеть его ей было противно, но перейти дальше она не успела. Со звериным чутьём уловив, что на него смотрят, Филипп поднял взгляд на Алю — и вдруг подмигнул ей. Взгляд этот был весёлым и, кажется, даже игривым.
Аля в растерянности переметнулась глазами к Ясмин. Между Ясмин и Филиппом сидел Роберт, но его она проскочила без задержки, как слепое пятно. Жена капитана, аккуратно и ловко орудуя ножом и вилкой, ела запеканку — и выглядела при этом так, как будто старается за коркой льда спрятать безысходную боль. Актрисой, в отличие от мужа, Ясмин была великолепной.
— И всё-таки это довольно странно, что в СМБ наш вызов приняли без лишних вопросов, — заговорил вдруг Родион, разрушая слишком долгое молчание. — Мне уже случалось сталкиваться с ошибками выхода. Однажды экипаж даже связался с «самбистами». Но те не вылетели. Поспрашивали капитана и навигатора о работе систем, оформили заключение, что имел место технический сбой, и рекомендовали отправить корабль на ремонт.
— Мы сказали им, что у нас не просто ошибка выхода, а ошибка выхода при подозрительных обстоятельствах, — напомнил Прохор Петрович.
— Но они даже не попытались выяснить, что это за обстоятельства! — нахмурился Родион.
— Может, всё дело в том, что мы пропали на целый месяц? — предположила Сельма. — Вы же помните, об исчезновении «Гиацинта» при Переходе в СМБ уже знали.
— По космическим меркам, Сельма, месяц — это совсем недолго, — вмешалась в разговор Анна Сергеевна. — Чёрная дыра, конечно, никого, кроме нас, ещё не тормозила. Но какой-нибудь другой форс-мажор в некартированном Слое мог занять и гораздо больше месяца.
— Полагаю, дело в том, — раздался голос Роберта, — что инциденты с Переходами в последнее время участились.
Аля как будто с обрыва рухнула от звука этого голоса. В ушах у неё зашумело, перед глазами заплясали мушки. Проморгавшись и выдохнув, она решилась всё-таки взглянуть на капитана. И поразилась произошедшей с ним перемене. Лицо у него было серым, щёки запали, и весь он будто бы потемнел и высох — хотя так сильно измениться физически за трое суток, конечно, не мог. Смотрел он куда-то сквозь Филиппа, максимально удалив взгляд от Али, и вилка у него в руке слегка подрагивала. Аля уткнулась взглядом в тарелку, напуганная и тем, как выглядит Роберт, и своей на него реакцией.
А он, тем временем, продолжил:
— Под инцидентами я имею в виду не только ошибки навигации, но и случаи «три пэ», и встречи с опасными объектами в пункте выхода. Раньше каждый такой инцидент становился предметом отдельного разбирательства. Теперь их объединяют в серии.
— Мы ничего об этом не слышали… — протянула Сельма.
— Разумеется, не слышали. В сводки новостей такие случаи не попадают, — отозвался Роберт и снова умолк.
— А по-моему, всё это не так уж плохо, — жизнерадостно проговорил вдруг Филипп. — Безопасный космос — это невыносимо скучно! Человечество ждёт деградация, если такая жизнь, как сейчас, растянется на десятилетия.
Присутствующие оживились, и Аля подумала, что дискуссия «о судьбах мира», которую упоминал Прохор Петрович, вероятно, крутилась возле той самой темы, которую сейчас затронул Филипп. Но ответить ему никто не успел.
— О, катер! — запрокинув голову, воскликнула Ясмин.
Все посмотрели в иллюминатор — и различили, что одна из звёзд приобрела неправильную угловатую форму и, кажется, медленно увеличивается в размерах.
* * *
Обед завершили в молчании, уже никого не тяготившем, потому что это было деловитое молчание людей, которые хотят поскорее покончить с едой и заняться чем-то другим.