Капитан поднялся из-за стола первым, сообщив, что попробует связаться с «самбистами», и вышел из кают-компании; Аля больше на него не смотрела. Ясмин упорхнула вслед за мужем. Родион сказал, что хочет участвовать в сеансе связи, и отправился вслед за Ясмин.
Прохор Петрович, верный своему обещанию не давать Алю в обиду, дождался, пока отобедают Анна Сергеевна и Филипп, после чего тоже вознамерился пойти в рубку. Аля и Сельма встали одновременно с ним.
— Мне нужно сейчас переехать обратно в свою каюту, — полувопросительно проговорила Аля.
— Да, Санечка, нужно, — кивнул он. — Ты мне нисколько не мешаешь, но нарушать регламент пока не стоит.
— Если хотите, Сандра, я могу помочь вам с вещами, — предложила Сельма. — Или позовёте серва?
Художница вызывала у Али сложный букет эмоций, одним из главных компонентов которого было смущение. Но отказываться от помощи девушка не стала — в конце концов, должна же она когда-нибудь сказать Сельме то важное, что следовало сказать ещё вчера!
Так что сначала они пошли в каюту суперкарго. Кот, поколебавшись, кого ему сопровождать, Алю или Прохора Петровича, выбрал Алю, чему она очень обрадовалась. Помня о находке, которую Ди-Джей в прошлый раз сделал в её каюте, она хотела, чтобы он и теперь оказался там тогда же, когда она сама.
Сборы заняли считанные минуты. У Сельмы, которая складывала стопочкой Алину одежду, пока Аля собирала всё остальное, выражение лица было раздосадованное и недоумённое, но вслух Сельма ничего не сказала. К Але в каюту они переместились втроём с Ди-Джеем, и он, словно сообразил, что от него требуется, осмотрел там всё и обнюхал — но ничего подозрительного не нашёл.
Когда переезд завершился, художница шагнула к двери, но Аля, собравшись с духом, вымолвила:
— Сельма, я должна кое-что вам сказать!
Та остановилась и обернулась:
— Что, Сандра?
Однако нужные слова находиться так и не хотели. Аля почувствовала, как загорелись от неловкости её щёки.
— Сельма, я просто хочу, чтобы вы знали, что я… — начала она, но как продолжить, не понимала: «Знали что? Что я превратилась в другого человека благодаря вам? Что вы изменили мою жизнь?..»
Дожидаться, пока Аля заговорит снова, Сельма не стала. Она приблизилась на расстояние вытянутой руки, кончиком указательного пальца коснулась Алиных губ и очень мягко проговорила:
— Ш-ш-ш, молчите. Я всё знаю. Слова «спасибо!», которое вы прислали мне ночью, в качестве выражения благодарности вполне достаточно. Я счастлива, что сумела вам помочь. Мне даже кажется, что это лучшее, что я когда-либо делала! — она опять отступила к дверям и добавила вкрадчиво: — Но мой проект ещё не завершён, ему не хватает нескольких финальных штрихов. Сейчас я должна пойти в свою каюту и сделать кое-что ещё. Вернусь через полчаса.
В этот момент в динамике на стене раздался голос капитана, ударив по Алиным нервам почти так же сильно, как за обедом:
— Внимание! Стыковка катера СМБ с «Гиацинтом» начнётся в семнадцать часов тридцать четыре минуты. Через пятнадцать минут наш корабль совершит манёвр, который облегчит стыковку. На время манёвра отключать УИГ мы не планируем. Сохраняйте спокойствие. В семнадцать тридцать прошу всех собраться в холле перед шлюзовой камерой.
Часы показывали 16.42.
— У нас ещё сорок восемь минут, отлично, мне хватит! — обрадовалась Сельма. Всмотрелась в Алино лицо, прошептала сочувственно: — Сандра, держитесь! — и убежала.
Вернулась она ровно через полчаса — Аля как раз закончила раскладывать всё по местам и в усталом отупении стояла посреди каюты, не зная, что делать дальше. В руках у художницы была теперь какая-то вещь бирюзового цвета. Сельма встряхнула её, разворачивая, и оказалось, что это платье — очень простое по фасону, но довольно короткое, приталенное и без рукавов. Аля подобных до сих пор никогда не носила.
— Надевайте скорее, — велела Сельма, вручая платье Але. — Может, придётся ещё его подгонять.
Взяв обновку, Аля юркнула с нею в ванную, переоделась и поняла, что подгонка не потребуется — платье село как влитое, глазомер у Сельмы был идеальным. С сильно бьющимся сердцем осмотрела себя в зеркале — она уже начала воспринимать отражение как собственное — и вышла к Сельме. Неуверенно спросила: