— Видеонаблюдения здесь, очевидно, нет? — проворчал Венсан Моро.
— Нет, как и на других кораблях ЦИОКРа, — ответил за Алю Прохор Петрович.
Мо Чан предупредительно приподняла руку:
— Прошу не вмешиваться, сейчас мы хотим послушать каждого из вас по отдельности.
— Насколько мне известно, видеонаблюдения нет, — вернулась к беседе Аля.
— Камеры они запретили, вместо чипов съёмные браслеты… — всё так же ворчливо заметил француз. — Создают себе проблемы на ровном месте, и нам заодно тоже. Почему нельзя хотя бы держать дверь в рубку постоянно запертой?
— Мы держим заблокированными оба пульта управления, — не удержался от комментария Роберт, сидящий вне Алиного поля зрения.
— Прошу не вмешиваться! — на этот раз шеф не только приподняла руку, но добавила жёсткости своему голосу.
— Извините, — пробормотал капитан.
— Госпожа Жабко, это всё, что вы можете нам поведать? — обратился к Але Илья Куликов.
— Наверное, да, — пожала плечами Аля. — Когда я увидела Прохора Петровича позже, вместе с другими членами экипажа, все они показались мне встревоженными. Но потом это прошло. А в сам Переход я наблюдала всё то же самое, что и мои коллеги.
Прохор Петрович, с которым беседовали после Али, не сказал ничего такого, чего она не слышала от него раньше. Он подробно растолковал «самбистам», почему происшествие с котом заставило экипаж подозревать, что в рубку заходил посторонний, который умеет быть невидимкой для следящей системы. Однако, сказал «завхоз», проверка систем управления корабля, проведённая капитаном и навигатором, никаких нарушений не выявила, поэтому отказываться от Перехода сочли нецелесообразным.
— Когда нас вынесло к чёрной дыре, мы решили, что должны хотя бы попытаться вырваться. Но Ясмин так расстроилась из-за ошибки навигации, что нам пришлось попросить её… перебраться в пассажирское кресло. Я тряхнул стариной и сел за штурвал, маршрут проложил Роберт, немного удачи, и вот — мы беседуем с вами, а не распались на атомы в некартированном Слое, — закончил Прохор Петрович с усмешкой.
Его поблагодарили за обстоятельный рассказ, вопросов ему не задали — и перешли к Ясмин.
Жена капитана, напряжённая, как струна, подтвердила слова суперкарго и добавила, что проверку систем корабля она проводила дважды. В первый раз — после того как экипаж заподозрил чьё-то несанкционированное вмешательство, чтобы понять, было оно, на самом деле, или нет. Во второй — после путешествия к чёрной дыре, чтобы понять, можно ли двигаться дальше.
— В первый раз, — сказала Ясмин, — всё было чисто. Имею в виду те расчёты, которые я делала уже на трассе. Данные, полученные с Земли, я не проверяла, регламент этого не требует. Теперь, конечно, буду проверять всегда, — добавила она нервно. — Во второй раз в параметрах Перехода я нашла две ошибки. Судя по всему, на Земле мы получили пакет данных для Перехода не в Слой Пиренеи, а в Слой Ляохэ. Но кроме этого, код, написанный уже после вылета, содержал одну строчку, которую точно писала не я. Если бы изначальные данные были верны, она повлияла бы только на время нашего прибытия к транзитной станции. Но при ошибочных вводных эта строчка приобрела совсем другой смысл. Чем всё закончилось, вы знаете.
— Правильно ли я понимаю, госпожа Нежад-Шаян, что этой лишней строчки не было, когда вы проверяли код утром накануне Перехода? — после недолгой паузы задала вопрос шеф.
— Да, её не было, — не сводя глаз с китаянки, ответила Ясмин.
— Вы в этом уверены? — проявила настойчивость та.
— Абсолютно.
— Но ведь несанкционированное проникновение в рубку случилось ночью. Каким образом строчка могла появиться позже?
Ясмин развела руками:
— На борту есть человек, способный обмануть систему слежения. Вполне возможно, что в рубку он ходит, как к себе домой. В таком случае, внести изменения в код он мог когда угодно. Между моей проверкой и Переходом несколько часов рубка стояла пустая.
— Ваши расчёты кто-нибудь проверял, кроме вас самой? — поинтересовалась индианка.