В тот день Аля с обжигающей смесью восхищения, сострадания и нежности думала только о Роберте. Назавтра тоже думала только о нëм. И когда увидела его в следующий раз, поняла, что пропала.
Маевский оказался прекрасным преподавателем — спокойным, внимательным, увлечëнным, досконально знающим свой предмет. Вопреки ожиданиям многих, он не пытался мстить студентам за то, что они здоровы и полны сил и им открыта вся Вселенная, а он теперь может только ковылять по коридорам земного университета. О том, как ему трудно и горько, напоминали только едкие шуточки, которые он иногда отпускал в свой собственный адрес.
Ни одной лекции и ни одного семинара по ОТКП Аля не пропустила. На экзамене, о котором вчера вспоминал Роберт, она не просто нервничала — она была близка к тому, чтобы грохнуться в обморок. Но всë закончилось хорошо. В следующие три года она лишь смотрела издали на объект своей пылкой любви и не решалась даже с ним здороваться.
Ясмин тушеваться не стала. В отличие от Али, своего увлечения Робертом она не скрывала — хотя на втором курсе, пока он вёл у них ОТКП, о еë чувствах знали только другие студенты. «Маевский будет мой, вот увидите!» — сулила она в любой мало-мальски знакомой компании. Зато на следующий год о романе Маевского с дочкой ректора судачил весь Университет. Завершился роман роскошной свадьбой в орбитальном туристическом комплексе. Пару месяцев спустя Роберт, уже практически совсем здоровый, получил разрешение сесть за штурвал «Гиацинта». Поговаривали, что за капитана похлопотал его тесть, но Аля этим сплетням не верила.
Пробежка, которой сегодня ничто не мешало, продлилась гораздо дольше запланированных десяти минут. Выключив иллюзию и сойдя с дорожки, Аля почувствовала, что донимавшая её с вечера взвинченность наконец ушла. Завтракать в кают-компанию она примчалась одновременно с Филиппом, и они оказались последними.
— Что ж, раз все мы в сборе и все мы сейчас члены одной команды, — проговорил капитан неожиданно напряжëнным тоном, когда они уселись, — я должен кое-что сообщить. Честно говоря, мы с Ясей, — он нежно посмотрел на жену, которая выглядела очень взволнованной, — предпочли бы сохранить это в секрете до окончания рейса. Но регламент ЦИОКРа, увы, таких секретов не приветствует…
— Мой муж хочет сказать, что я беременна, — не выдержала долгого предисловия Ясмин. — Мы узнали об этом сегодня утром.
Наступившую тишину разорвало короткое «дзынь» — Анна Сергеевна уронила ложку.
Взглянув на доктора, Аля вдруг поняла, что означает выражение «измениться в лице». Анна Сергеевна побледнела до синевы, но на щеках проступили лихорадочные багровые пятна, похожие на клоунский румянец. Доктор встала со стула, едва его не опрокинув, и почти закричала, обращаясь к Ясмин и Роберту одновременно:
— С ума сошли?! О чëм вы думали?! Как вы могли?!
— А вам какое дело, Анна Сергеевна?! — вскинулась Ясмин, на которую вряд ли часто повышали голос. — Вы что, наш корабельный врач?!
Капитан успокаивающим жестом положил ладонь жене на запястье, но доктора успокаивать было некому — опекавший еë Прохор Петрович сегодня сидел с другой стороны стола. Выглядел он таким же удивлëнным и встревоженным, как остальные.
— Анна Сергеевна, поверьте, мы ничего такого не планировали, — с извиняющимися интонациями сказал Роберт. — Мы собирались взять длительный отпуск после этого рейса, как раз затем, чтобы подумать о детях. А если бы узнали раньше, Яся осталась бы дома. Но раз так вышло, стоит ли паниковать? Если не будет накладок, на Землю мы вернëмся максимум через месяц.
— Вот именно, если не будет накладок! — Анна Сергеевна продолжала стоять и говорила по-прежнему очень громко, в голосе у неë звенели близкие слëзы. — А если они будут?! Где вы собираетесь рожать? На Селесте? Там ещë ничего нет. На трассе? На транзитной станции?
— Надеюсь, до этого не дойдëт, — поджала губы Ясмин. — Срок ещë совсем маленький, и…
— Какой именно срок? — уточнила доктор.