— Никто. Я уже достаточно опытный навигатор, чтобы проверка мне не требовалась.
Очередь капитана подошла последней. Аля зажмурилась, хотя она и так его не видела, а перестать его слышать закрытые глаза не помогали. Сердце опять зачастило.
Представившись, Роберт подтвердил всё, что было сказано раньше. Индианка переадресовала ему вопрос, заданный его жене: проверял ли он сам параметры проблемного Перехода?
— Не проверял, — не то с досадой, не то с раздражением ответил капитан. — Ясмин никогда не давала повода сомневаться в её квалификации.
На этой ноте общая беседа и завершилась. Выразив всем признательность за сотрудничество, «самбисты» дружно поднялись, объявили, что теперь займутся углублённой проверкой корабельных систем управления и безопасности, и заверили, что не нуждаются в помощи.
— Остаток вечера можете провести, как привыкли, — с улыбкой разрешила Мо Чан. — Для индивидуальных бесед мы пригласим вас завтра утром.
* * *
Ужин прошёл торопливо и скомканно. Только тогда, когда Аля разглядела растерянные лица коллег, она осознала, что для них услышанное стало сюрпризом. Вся информация, которая была у них до сих пор, по-видимому, ограничивалась тем, что экипаж подозревает постороннее вмешательство в работу навигационной системы. В отличие от Али, подробностей они не знали — и, вероятно, в глубине души каждый надеялся, что подозрения не подтвердятся. Каждый, кроме того человека, который, собственно, и вмешался. Теперь же такой надежды не стало.
После ужина все разбрелись в разные стороны, Алю Прохор Петрович позвал к себе. Пока девушка обнималась с Ди-Джеем, истомившимся в одиночестве, хозяин каюты заварил в двух кружках травяной чай со смородиной и мятой, извлёк откуда-то коробку с печеньем и соорудил на столе в гостиной маленькое чаепитие.
Они уселись так, как усаживались раньше: Аля на стул у стола, Прохор Петрович — в кресло. Кот плюхнулся на пол между ними. Аля отхлебнула чаю с волшебным запахом лета и спросила:
— О чём вы хотели поговорить?
— Вот уж сразу и «поговорить», — пробурчал хозяин каюты. — А просто так почаёвничать нельзя, что ли?
— Можно, конечно, — улыбнулась Аля.
Он улыбнулся в ответ — и улыбнулся неожиданно грустно:
— Привык я к тебе, Санечка, за эти дни, как к родной. Будь у меня дочка, она бы, наверное, была точь-в-точь, как ты! Такая же рыженькая. И лет бы ей сейчас было столько же.
В глазах у него появилась нежность. Посмотрев на Алю, он перевел взгляд на портрет Анны Сергеевны за её плечом.
— Я тоже к вам привыкла, Прохор Петрович, — дрогнувшим голосом молвила Аля, которую затопило теплом от его слов. — Вы столько для меня сделали! Не представляю, что бы со мной было, если бы не вы, одна бы я со всем этим точно не справилась!
Он потянулся к ней и похлопал её по руке:
— Как я мог оставить тебя одну, милая, что ты?..
Потом откинулся на спинку кресла, положил ладони на подлокотники и сказал:
— Но ты права, сейчас я всё-таки позвал тебя поговорить.
— О том, как нам быть… с моим делом?
Прохор Петрович кивнул:
— Ну да. Откладывать, я считаю, не стоит.
— Согласна! Но сначала скажите: как вы решили поступить с кейсом? Отдадите его «самбистам»?
— Отдам, но не из рук в руки. Я оставил его в укромном месте в техническом отсеке. Если будет обыск — а я полагаю, что будет — кейс найдут, и пусть разбираются с ним без нашего участия. Но если обыска не будет, придётся отдавать самому. Мне очень не нравятся эти «яйца», Санечка, не нужно нам с ними никуда лететь.
— И мне они не нравятся, — вздохнула Аля. — Но ведь на кейсе, наверное, остались ваши следы?
— Отпечатки пальцев я стёр, — хмуро ответил суперкарго. — Если станут искать энергетический след, или что там они в таких случаях ищут, и выйдут на меня, расскажу всё как есть. У нас с тобой страшных тайн нету, на любые вопросы можем отвечать честно.
— Даже про мою амнезию?
Он развёл руками:
— Даже про неё! С ней же, в любом случае, нужно разобраться. Я думал, что не стоит говорить твоим коллегам, пока мы не убедимся, что это не «три пэ», но…
— Но, видимо, не сказать не получится, — опустила глаза Аля. — Иначе мы не сможем им сказать и про… Ясмин.