Он опять кивнул — и продолжил:
— Сначала нам всё же следует ввести в курс дела «самбистов». Но если ты придёшь к ним одна и расскажешь, что тебя подставили и оклеветали, боюсь, уйдёшь несолоно хлебавши. Копаться в дрязгах — это не компетенция СМБ. Нужно, чтобы они поняли, что ситуация вышла за рамки личного конфликта.
— Родион?.. — неуверенно проговорила Аля.
Она по-прежнему шарахалась мысленно от перспективы раскрыть кому-то свой секрет, но вспомнила вдруг нечто такое, что сделало Родиона самым подходящим кандидатом на роль доверенного лица. А потому повторила уже гораздо бодрее:
— Мы должны попросить Родиона!
— Именно про него я и думаю, — обрадовался Прохор Петрович. Он твой начальник и сможет объяснить «самбистам», что провокация Ясмин ставит под угрозу всю селестианскую миссию. И вроде бы он неплохо к тебе относится.
— А ещё, мне кажется, у него бывает или когда-то был синдром «три пэ»! — сообщила Аля.
Рыжие брови суперкарго взлетели вверх:
— Серьёзно, Санечка?! Почему ты так решила?
— Я не знаю точно, но… он принимает слишком много снотворного перед Переходами. За два Перехода он истратил все дозы 1122, какие были в аптечке, и пошёл в медблок за новой порцией, — поспешила объяснить Аля. — А ведь закидываться снотворным — это именно то, что я сама собиралась делать, чтобы скрывать проблему. Имею в виду, собиралась сразу после того, как заметила потерю памяти и испугалась, что у меня «три пэ».
В то далёкое утро ей чудилось, что ничего страшнее с ней случиться не может — думать об этом сейчас было горько и странно.
— Что же, вполне может быть, что ты права, — прогудел Прохор Петрович. Новость явно пришлась ему по душе. — При таком раскладе твой шеф всё поймёт и сохранит твой секрет — хотя бы до тех пор, пока ситуация не прояснится. Так что допивай чай, и пойдём к нему, не будем терять время.
Он вызвал Родиона по внутренней связи, выяснил, что тот сидит в одиночестве в своей каюте, и попросил разрешения заглянуть вместе с Алей. «Пожалуйста!» — ответил Родион. В его голосе, обычно очень пресном, мелькнули удивление и любопытство.
Аля опустошила кружку и поднялась, «завхоз» поднялся следом.
— Мря! — сказал Ди-Джей и сел, всем своим видом показывая, что не хочет опять остаться в одиночестве.
— Иди сюда, бедолажка! — откликнулась Аля, наклоняясь, и он с готовностью положил передние лапки ей на плечо. — Составишь нам компанию.
В коридоре возле каюты они столкнулись с шагающим в направлении рубки специальным агентом Ильёй Куликовым.
— Так вот он какой, ваш герой! — воскликнул тот по-русски и притормозил, чтобы погладить кота и почесать за ушами.
Кот с интересом обнюхал его руку. Знакомиться с новыми двуногими ему нравилось.
Агент белозубо рассмеялся:
— Такой здоровенный! Как его зовут?
— Деметрий Джонатан Дарси! — провозгласил Прохор Петрович.
— Или просто Ди-Джей, — добавила Аля.
— Краса-авец! — протянул Илья, глядя не на кота, а на неё.
Он был настолько высок и широк в плечах, что рядом с ним Аля ощутила себя совсем крошечной. В прошлой жизни её бы ещё и скрючило от мысли о том, что ни один нормальный мужчина никогда даже не посмотрит в её сторону. А сейчас она встретилась глазами с голубыми глазами агента — и ясно увидела в них огонёк интереса к своей персоне.
[1] Придуманное автором производное от лат. vivere in pace — «живите в мире»,
Глава 22. Рассказать всё как есть
Каюта Родиона производила примерно такое же впечатление, как Алина — там было чисто и пусто, практически все вещи прятались за дверцами шкафов и полок. Сам Родион, который, с его слов, перед приходом гостей занимался тем, что смотрел кино, выглядел как обычно. Он был одет не в пижаму или что-то в том же роде, а в такую же скучную и строгую одежду, в какой появлялся на людях. Поймав себя на ощущении лёгкого разочарования, Аля поняла: ей любопытно было увидеть начальника селестианской миссии в домашней обстановке — но он ей такой возможности не дал.
Встретил он их вполне приветливо. Усадил на стулья у стола; сам, опершись локтями о колени, устроился на койке напротив и спросил:
— Итак, какое у вас ко мне дело?