Аля и Прохор Петрович переглянулись.
— Давай-ка, Санечка, я расскажу, — предложил «завхоз», — а ты, если нужно будет, дополнишь и поправишь.
Аля кивнула и подобралась, приготовившись слушать, то же самое сделал Родион.
Прохор Петрович без лишних эмоций и лишних слов изложил суть дела. Родион кивал и поддакивал с таким видом, будто бы нечто в подобном роде и ожидал услышать. Лишь тогда, когда рассказчик упомянул, что Аля «внезапно почувствовала себя плохо и помнит не всё, что делала в тот вечер», лицо Родиона на миг приняло странное выражение удивления, понимания и сочувствия одновременно.
Похоже, насчёт того, что Алин предполагаемый шеф сталкивался с синдромом «три пэ» на личном опыте, девушка угадала. Потому что дополнительных вопросов о её «плохом самочувствии» он задавать не стал и отправлять её к врачу не стал тоже. А всё остальное заметно его обрадовало.
— История, конечно, дикая, но мне она кажется гораздо более правдоподобной, чем то, что метаристон Ясмин подсунула Александрина! — проговорил он, когда Прохор Петрович закончил. И продолжил, глядя на Алю: — Ведь я же лично принимал решение о том, чтобы взять вас в свою команду — и самым внимательным образом изучил ваше досье и результаты ваших тестов. Очень сложно было поверить, что я мог так сильно в вас ошибиться.
— Не могли, конечно, — смущённо кивнула Аля.
— Но меня озадачило, что на обвинения вы, по существу, ответили молчанием. В конце концов я решил, что вы оказались готовы рискнуть карьерой и репутацией, лишь бы не признаваться во всеуслышание, что абортивное средство из медблока взяли для себя.
Аля тяжело вздохнула.
— Прохор Петрович тоже так решил. Но на самом деле я просто не знала, что ответить.
— В любом случае, я был очень недоволен, когда Ясмин сказала, что не будет информировать об этом инциденте СМБ. Я был уверен, что он нуждается в полноценном расследовании. Правда, не думал, что придётся расследовать действия самой Ясмин.
— За этим, собственно, мы и пришли, — сказал Прохор Петрович. — В одиночку Санечка к «самбистам» идти не может… то есть, конечно, может, но что она им скажет? Официально её никто ни в чём не обвинил. Но если вы как её непосредственный начальник и начальник миссии, попросите «самбистов»…
— Да, я понял! — прервал его Родион и резко встал. — Идёмте.
Аля опять подхватила на плечо кота, который всё это время исследовал каюту, и все вместе отправились в рубку — кто-нибудь из «самбистов» точно сейчас был там.
В рубке нашлись трое. Венсан Моро сидел, ссутулившись, за пультом навигатора и смотрел в экран, по которому бежала сплошная череда цифр. Индианка Очень Сложное Имя склонилась на приборной панелью пилота. Крышка над частью панели была поднята, демонстрируя электронные и механические внутренности системы управления. Илья Куликов стоял напротив экрана системы безопасности и наблюдал за перемещением по нему разноцветных точек.
— Господа агенты! — окликнул их с порога Родион, переходя на общеяз. — Подскажите, пожалуйста, где мы можем найти госпожу Мо Чан? У нас есть информация для неё.
Француз даже головы не поднял на звук, двое других обернулись.
— Мо Чан должна быть в одной из тех кают, которые вы нам выделили, — ответил русский. — Идёмте, я вас провожу.
В распоряжение «самбистов» предоставили три пустовавших каюты — одну неподалёку от рубки, две в пассажирском отсеке. В первой из них оборудовали штаб, именно там и находилась сейчас глава опергруппы.
— Кота оставьте снаружи, — распорядился агент по-русски, прежде чем открыть дверь. — Наше начальство вашей вольницы не одобряет. А обращаться к ней нужно просто «шеф», «госпожу Мо Чан» она не любит.
Каюта была двухкомнатной, такой же, как у Прохора Петровича. Дверь в спальню сейчас была закрыта. Мо Чан сидела за столом в гостиной, перед экраном компьютера. В комнату принесли дополнительные столы и стулья, столы заставили оборудованием.
— Добрый вечер, шеф! — сказал Родион. — Мы хотим сделать заявление.
Мо Чан взглянула на него, приподняв одну седую бровь, и указала на стулья:
— Прошу садиться. Илья, останьтесь с нами.
Пришедшие расселись, «самбисты» оказались с одной стороны, Аля со своими спутниками — с другой, и Родион принялся рассказывать. «Самбисты» слушали, не перебивая.