— У меня свой был, — отмахнулась Ясмин. — Я всегда держу его у себя в аптечке. В общем, когда оказалось, что Александрина брала метаристон в тот вечер, все решили, что она подлила его мне в фелисити — и я не стала спорить. Прости меня, дорогая, — она повернула голову к Але, но продолжала рассматривать свои руки, — это было отвратительно с моей стороны. Я рассказала Роберту правду, он меня простил. Если хочешь, у тебя я могу попросить прощения при всех.
— Ещё сегодня днём ты говорила что-то о моём «безобразном поступке», — заметила Аля.
Она во все глаза смотрела на жену Роберта и совершенно не понимала, как реагировать на то, что сейчас услышала.
— Сегодня днём я ещё не знала, как прекратить эту игру, — развела руками Ясмин. — Но, честное слово, я ничего не подстраивала специально. И ничего не подливала тебе в крюшон! — переведя глаза на «самбистов», она поинтересовалась: — Господа, у вас ещё остались ко мне вопросы?
— Пока вопросов нет, — с пустынной сухостью в голосе ответила шеф. — Благодарю вас, госпожа Нежад-Шаян, можете идти.
Взмахнув, как крыльями, широкими шёлковыми рукавами, жена капитана упорхнула.
Аля опустила взгляд и с замиранием сердца спросила:
— Вы ей… поверили? — но услышать ответ не успела.
«Внимание! — разнеслось по кораблю. — Тревога! Разгерметизация! Угроза четвёртой степени! Займите спасательную капсулу!»
— Это что ещё за сюрпризы? — сердито произнесла Мо Чан и поднялась.
Агент и Аля поднялись следом.
— Где у вас резервные спасательные капсулы? В коридорах? — спросил агент.
— Должны быть там, — припомнила инструктаж Аля.
«Самбисты» торопливо вышли из каюты — и Аля вместе с ними. За дверью она увидела Прохора Петровича с Ди-Джеем на руках, а в стороне, возле рубки — оставшихся двух членов опергруппы. Лица у всех были не столько встревоженные, сколько недоумевающие.
«Разгерметизация! Займите спасательную капсулу!» — надрывался женский голос в динамиках.
Прохор Петрович открыл было рот, чтобы объяснить, где находятся капсулы, но тут Ди-Джей яростно дёрнулся, вырвался из его рук и, взыбив шерсть, рванул к рубке.
— Куда?! — бухнул «завхоз» и кинулся за ним.
«Разгерметизация ликвидирована! Отбой тревоги! Покиньте спасательную капсулу!» — вдруг весело сообщили динамики.
А кот затормозил возле самой рубки и замер с чрезвычайно озадаченным видом, словно то, к чему он стремился, растворилось в воздухе.
— Что за чертовщина? — пробормотал Прохор Петрович, забирая кота.
И Аля, которая стояла у штаба и в крайней растерянности наблюдала за происходящим, догадалась, что он имеет в виду и странное поведение Ди-Джея, и не менее странное поведение бортовой системы оповещения.
Сразу после того как прозвучал отбой тревоги, вернулся отлучавшийся куда-то Родион, а Мо Чан, наоборот, удалилась без объяснений, заперев предусмотрительно дверь штаба.
— Продолжим, когда она вернётся? — спросил Прохор Петрович по-русски у Ильи Куликова.
Тот покачал головой:
— Сегодня — вряд ли. Ребята сейчас посмотрят, откуда пришёл сигнал о разгерметизации, и мы с Рупиндер займёмся проверкой датчиков. Так что идите спать, продолжим завтра утром.
Але очень хотелось повторить вопрос, на который она не получила ответа — поверили ли «самбисты» Ясмин? Но агент, пожелав всем доброй ночи, уже направился в рубку, и у неё не хватило наглости его остановить.
— Разумеется, — кивнул Алин начальник.
Они перебрались из коридора в каюту «завхоза». От предложения выпить чаю Аля и Родион отказались, остались стоять в прихожей. Время, и в самом деле, было уже очень позднее, часы показывали без четверти двенадцать.
Кот, которого Прохор Петрович опустил на пол, до сих пор выглядел растерянным и взъерошенным и настороженно принюхивался.
— Что ж ты заметил в рубке-то, дурачок? Привидение, что ли? — вздохнул «завхоз»; случившееся явно его беспокоило.
Ди-Джей тоже вздохнул, плюхнулся на бок и принялся сосредоточенно вылизываться — сам себе успокаивал нервы.