— Так всё-таки, что вам сказала Ясмин? — спросил Родион у Али — И, кстати, что вы сказали ей?
Короткую беседу с женой Роберта Аля воспроизвела почти дословно.
— Надо же, какая хитрая бестия! — с оттенком восхищения произнёс Прохор Петрович, когда она умолкла.
— Почему хитрая? — приподнял брови Родион. — Считаете, она сказала неправду? По-моему, звучит вполне правдоподобно.
— Разумеется, она сказала неправду, — Прохор Петрович погладил бороду. — Ясмин кто угодно, но не бесхарактерная дура — или как там она себя окрестила? Кроме того, она всегда точно знает, чего хочет и как получить желаемое — я более «знающих», пожалуй, не встречал. Хотела бы симулировать обычный выкидыш — симулировала бы только так!
— Но теперь, — печально сказала Аля, в голове у которой постепенно выстраивалась картина случившегося, — я не смогу официально обвинить её в клевете и попросить СМБ о расследовании. «Самбисты» наверняка считают инцидент исчерпанным.
Родион покивал, понимая.
— Для тех, кто ей поверил, ничего не поменяется, — продолжила Аля. — Даже если она публично передо мной извинится… хотя вряд ли она станет это делать… но даже если извинится, все решат, что она любой ценой пытается сдержать обещание не втягивать в расследование ЦИОКР. А значит, мне всё-таки придётся вернуться на Землю. И я никогда не узнаю точно, зачем меня понесло в медблок и что в тот вечер случилось с моей памятью. Хоть это и ерунда, конечно, на фоне всего остального, — закончила она, потерянно махнув рукой.
— Ну-ну, Санечка! — рокотнул ободряюще Прохор Петрович. — Рано падать духом! Что нам сказал этот парень? «Продолжим завтра утром». То есть для «самбистов» тема ещё не закрыта.
— Хотелось бы верить, — пробормотала она, чувствуя, как тяжелеют веки от накатившей внезапно усталости.
— Давайте-ка спать, в самом деле, — всмотревшись в её лицо, распорядился он. — Ничего путного мы сейчас уже не придумаем.
И Аля с Родионом отправились в пассажирский отсек.
Начальник проводил её до каюты и задержался у двери.
— Александрина, — глядя на неё сверху вниз, серьёзно проговорил он, прежде чем уйти к себе, — надеюсь, вы понимаете, что я не кривил душой, говоря «самбистам», что не хочу, чтобы вы покидали проект? Мне действительно будет очень обидно, если это случится.
В каюту Аля зашла настолько усталая, что будь она сейчас в своей обычной одежде, упала бы на койку, не раздеваясь. Но с Сельминым платьем так обращаться было жалко. Девушка сняла его, бережно повесила на плечики, пригладила, словно лаская. Она привыкла к нему, привыкла к своим открытым руками и ногам, душа потихоньку училась жить в новом теле — и это, наверное, было самым важным, чем Алю одарил прошедший день.
* * *
В семь утра Алю разбудил звонок Прохора Петровича.
— Доброе утро, Санечка, — сказал «завхоз». — У тебя под дверью стоит серв, забери у него свой завтрак!
— Доброе утро, спасибо, — сонно пробормотала девушка.
— Покушай и одевайся, минут через двадцать пять я за тобой зайду.
— За мной? Зачем?.. — не поняла Аля.
Неполных семи часов сна ей не хватило, голова включаться отказывалась.
— Пойдём к «самбистам», — объяснил он. — Они собираются сегодня беседовать с каждым из нас по отдельности, мне велели прийти к половине восьмого. Хочу попросить их начать с тебя, а то ведь вся изведёшься, пока будешь ждать своей очереди!
— Спасибо, Прохор Петрович, — снова поблагодарила Аля и села. — Я сейчас.
Она торопливо позавтракала — еду приготовила синтекухня, но получилось приемлемо, — ополоснулась под душем и снова надела Сельмино платье. Расчесала и расправила волосы — стоя лицом к зеркалу, а не спиной к нему, как делала раньше — и рассмотрела своё отражение. Даже бледноватое и сонное, оно показалось ей очень милым. Аля потрогала кончиками пальцев голубые тени под глазами и подумала не о том, что с такими тенями выглядит совсем страшной, как подумала бы в прошлой жизни, а о том, что нужно будет доспать.
В обещанное время пришёл Прохор Петрович, и они отправились в штаб.
— А что со вчерашним сигналом тревоги? — поинтересовалась по пути Аля. — Не знаете, установили причину?